Женщин обижать не рекомендуется

-- И ты с ним будешь говорить на иврите и переводить мне?

-- Мы будем говорить по-русски. Он вырос в Ленинграде, извини, вы теперь говорите "в Санкт-Петербурге". Он живет недалеко и будет здесь через десять минут.

Адвокат оказался грузным, пятидесятилетним мужиком в джинсах, кедах и майке с какой-то надписью, которую я перевести не могла. Борис представил его, и мне пришлось в укороченном варианте пересказать ему то, что я рассказала Борису.

-- Тебе нужны эти мафиозные разборки? -- спросил адвокат Бориса.

-- Мы должны помочь Вере, -- ответил Борис.

-- Мы ей ничего не должны. Еще вчера ты о ней ничего не знал. Можешь не знать и сегодня. У нас разный бизнес. Боюсь, что мы ничем ей помочь не сможем.

Меня всегда раздражает, когда обо мне при мне говорят в третьем лице.

-- А вы не бойтесь! -- сказала я адвокату. -- Если бы вы приехали в Москву и попросили меня помочь, да я бы все с ног на голову поставила.

-- Вы, русские, только это и делаете.

-- Мы, русские, разные, как и вы, евреи.

-- Вы антисемитка?

-- Нет, -- поспешил ответить Борис. -- Она хотела за меня выйти замуж.

-- Когда хотят выйти, то выходят, -- заметил адвокат. -- И надо было это сделать. Сейчас бы жили в Лондоне и не имели бы никаких проблем. А почему вы обратились ко мне? В Лондоне полно русских. Есть новые русские, есть старые, есть богатые, есть умные. Правда, умных мало. Когда вам, русским, плохо, вы всегда обращаетесь за помощью к евреям. Мы вам помогли сделать революцию. Мы вам помогли выкрасть у американцев секрет атомной бомбы, мы вам сейчас налаживаем финансовую систему. Мы готовы помочь вам глобально, но вы уже дергаете нас по мелочам. Я вам помогу, если вы честно ответите на мой вопрос.

-- У вас нет оснований сомневаться в моей честности, -ответила я.

-- Что вам мешало выйти замуж за Бориса?

-- Отец. Борис собирался эмигрировать, отец боялся, что, если я выйду замуж за Бориса и уеду с ним, то его не утвердят в должности заместителя министра.

-- Что и требовалось доказать! -- торжественно провозгласил адвокат. -- Все говорят, что евреи расчетливые, а у русских душа нараспашку, что русские бескорыстны. Когда надо, вы, русские, считаете так же, как и евреи. А загадочная русская душа -- это миф. И вы, девочка, все хорошо просчитали. Конечно, вы проиграли тендер, но это еще не окончательный проигрыш. Вы идете верной дорогой, как сказал бы нам с вами общий вождь и учитель. Но чтобы выиграть, надо знать сильные и слабые стороны не только своего противника, но и союзника тоже. Будет ли вам помогать сэр Идкинд? Будет, если вы его убедите.

-- Чтобы убедить, надо с ним встретиться, а я этого не могу сделать.

-- Не вы не можете, а он не хочет! -- уточнил адвокат.

-- Да, -- согласилась я.

-- И правильно делает. Зачем ему ваша головная боль? И никто, никто его заставить встретиться с вами не может. Почему? Потому что он всю жизнь поступает так, как он считает нужным, а не как считают другие. Вы знаете, что он мальчишкой воевал с немцами?

-- Знаю.

-- А вы знаете, что он участвовал в двух войнах против арабов на стороне Израиля? Он всегда на стороне слабого.

-- Вы с ним знакомы? -- спросила я.

-- Если это можно назвать знакомством. Мы с ним ходили в одну синагогу. Я вам устрою с ним встречу. Сможете его убедить -- выиграете, не сможете -- проиграете. Оставьте номер телефона вашей гостиницы, я вам позвоню сегодня вечером от девяти до десяти.

Борис отвез меня в гостиницу. Впереди у меня был целый вечер. Но день оказался для меня слишком напряженным, я прилегла и тут же уснула.

Разбудил меня телефонный звонок.

-- Слушайте меня внимательно, -- сказал адвокат. -- Сэр Идкинд примет вас завтра в двенадцать часов по Гринвичу. Записали? Запомните, что англичане не любят, когда опаздывают. Здесь русские объяснения, что вы попали в автомобильную пробку, не проходят. Теперь все будет зависеть от вас.

-- Спасибо, -- поблагодарила я, не одержалась и спросила, -- как вам этого удалось добиться?

-- Я позвонил раввину и рассказал ему жалостливую историю о том, как русская девушка была влюблена в еврейского юношу, но отец-антисемит не разрешил им пожениться.

-- И он расчувствовался?

-- Нет. Он сказал, что слава Богу, что вы не поженились. От смешанных браков в общине всегда проблемы, но согласился помочь мужественной русской девушке. Он позвонил сэру Идкинду, и тот назначил вам встречу.

-- Но мой отец не антисемит. Так тогда складывались обстоятельства. Мой отец -- партнер сэра Идкинда, я не хочу, чтобы от отце сложилось превратное мнение.

-- Вы хотите встретиться с Идкиндом? -- спросил адвокат.

-- Да.

-- Я вам это устроил, -- и адвокат положил трубку.

Теперь передо мной возникла еще одна проблема. Но я ее не могла решить сейчас и легла спать, подумав, что утро нисколько не мудрее вечера, потому что все накопившиеся вечерние проблемы только прибавляются к утренним. Но все-таки какое-то успокоение наступило. Утром я встала бодрой, решила даже сделать пробежку, шорты я захватила из Москвы, но в этот момент в дверь постучал Заместитель.

-- Вера, доброе утро! -- сказал он. -- Вы пойдете завтракать?

-- Пойду.

Мы спустились в цокольное помещение. Я по московской привычке позавтракала плотно, потому что в школе у меня иногда было до пять уроков подряд, и обедать домой я приходила часов через шесть после завтрака.

Заместитель был тоже бодр и свеж.

-- День мы используем на вашу культурную программу, -предложил он. -- Мы сходим в Тейт Галери, потом в Музей восковых фигур мадам Тюссо, а потом пойдем на Бейкер-стрит, в Музей Шерлока Холмса. Вечером поужинаем с американцем, получим от него дополнительную информацию.

-- Нам нужна не информация, а встреча с Идкиндом, -сказала я и подумала, что поступаю, как мстительная жена. Могла бы сразу сообщить, что встреча с Идкиндом состоится, тем самым снять с него напряжение. Нет, пусть помучается за свои грехи. Хотя, какой грех? Ну, выпил один раз.

Заместитель помрачнел. Я своей цели достигла.

-- Извини, -- сказала я.

-- За что? -- спросил он.

-- Что злюсь за вчерашнее. Сегодня мы в двенадцать встречаемся с Идкиндом.

-- Мы пока не можем с ним встретиться.

-- К сожалению, мы не можем отказаться от этой встречи, -я вздохнула. -- Он сам нам назначил это встречу. Но если ты не можешь, то надо позвонить сэру Идкинду и отказаться.

-- Рассказывай, темнила! -- потребовал Заместитель.

Я ему рассказала о своей встрече с Борисом и его адвокатом.

-- Значит, ты еще в Москве решила использовать связи своего бывшего жениха? -- спросил он.

Его вопрос меня разозлил.

-- Что значит -- использовать? Я хотела его увидеть. Конечно, я подумала, что, если возникнет такая необходимость и мне потребуется помощь... Он у меня единственный знакомый в Лондоне. А если бы ты меня бросил?

-- Судя по всему, не я тебя брошу, а ты меня и, наверное, очень скоро. Зачем, собственно, я тебе нужен? Ты сама находишь выход из любого положения.

-- Если бы... Ты мне скажи, как мне быть со своим отцом-антисемитом? Идкинд ведь спросит об этом.

-- Не спросит. Его интересует только дело.

-- А если по делу, то давай обсудим стратегию. Ведь придется тебе вести этот разговор. Я по-английски могу только здороваться, поблагодарить за беседу и попрощаться.

-- Давай обсудим, -- согласился он. Мы вышли на улицу, сели в небольшом скверике и обговорили, кажется, все повороты, какие могут возникнуть, но все-таки так и не угадали, как повернулась эта самая трудная в моей жизни беседа.

x x x

Офис сэра Идкинда оказался на берегу Темзы, как мне показалось вначале, в старом складе. Это было большое деревянное двухэтажное здание. Стены внутри были обшиты темными от старости досками. В большом зале за стеклянными перегородками находилось десятка два женщин. Работали факсы, принимая и отправляя информацию, светились экраны компьютеров.