Женщин обижать не рекомендуется

-- И твои глаза уже не видят твою жену Марину и твоих дочерей Наташу и Машу?

-- Сейчас сосредоточусь... Нет, не видят, -- вздохнул Игорь.

-- Она сейчас оглянется, -- предупредила я Игоря.

-- Ничего не могу с собой поделать, -- ответил Игорь. -попробуй перекрыть ее, но тогда я буду смотреть на твою попку, когда это так близко, мужчина не может контролировать свое зрение.

-- Пошляк!

-- Это не пошлость, это радость жизни.

Мы прошли мимо лодочной станции, свернули направо и увидели десятка три мужчин и женщин с детьми.

Наша сопровождающая обернулась, показала на купающихся, сбросив полотенце, бросилась в реку и довольно быстро поплыла к противоположному берегу.

Я его увидела сразу. Он стоял по грудь в воде, а рядом плавал мальчик. Мальчик попытался отплыть от него, но он развернул его в сторону берега и шел рядом, пока мальчик не нащупал дно. Теперь я могла определить: мальчику было не больше семи лет. Они вышли на берег. Он растер мальчика полотенцем, они сели на землю, и он открыл банку пива для себя и банку кока-колы для сына.

Мы стояли рядом. Мальчик рассматривал нас, и он тоже не мог не заметить нас, но он не замечал. Тогда я села рядом и сказала мальчику:

-- Здравствуй. Меня зовут тетей Верой.

-- У нас не принято называть взрослых тетями и дядями, -ответил за мальчика он. -- Вера или Вера Ивановна.

-- Лучше Вера, -- сказал мальчик. -- А я Александр.

-- А как тебя зовет папа?

-- Сан Саныч.

-- Тогда и я тебя буду звать Сан Саныч?

-- Что вы хотите -- пива или кока-колы? -- спросил Сан Саныч.

-- Мне пива.

-- Мне кока-колы, -- сказал Игорь.

Сан Саныч достал из пакета банки с пивом и кока-колой.

-- У вас всегда такой большой запас? -- спросила я.

И снова за Сан Саныча ответил он:

-- Всегда. На случай непредвиденных гостей.

-- Извините за вторжение, но пришел факс. Вопрос о тендере будет решаться в понедельник утром. Я приехала спросить: что мне делать?

Он молчал.

-- Пошли. Обсудим, -- наконец сказал он и, положив в пакет полотенца, пошел в сторону лодочной станции.

-- Игорь, объясни ему, что мы успели сделать, -- попросила я.

Игорь догнал его. Я с Сан Санычем пошли за ним.

-- Если судить по поведению отца, у него неприятности. Это так? -- спросил Сан Саныч.

-- А как ты это определяешь? -- спросила я.

-- Когда у него неприятности, он молчит, потом быстро собирается и уезжает. Он уедет?

-- Еще не знаю, -- ответила я.

-- Я могу дать вам совет, -- предложил Сан Саныч.

-- Давай.

-- У нас в садике работает дворник дядя Федя. Он всегда говорит: клин надо выбивать клином. -- Спасибо. Замечательный совет, -- поблагодарила я Сан Саныча.

-- Только я не знаю, что такое клин. А вы знаете?

-- Не очень хорошо, -- ответила я. Мне не очень хотелось объяснять мальчику про клин, к тому же этот самый клин я в жизни никогда не видела.

Когда мы подошли к даче, он сказал Игорю:

-- Постарайтесь найти аналитика. А мы с Верой Ивановной подъедем к указанному времени.

Игорь посмотрел на меня. А что мне оставалось делать? Я хотела остаться с ним.

-- Пусть будет так, -- сказала я.

Игорь уехал, и мы остались вдвоем. Вернее, вначале втроем, но он сказал Сан Санычу:

-- Можешь погулять.

-- Мне не хочется, -- ответил Сан Саныч.

-- Тебе хочется.

-- Ты уедешь в Москву сегодня? -- спросил Сан Саныч.

-- Да.

-- Других вариантов нет?

-- Нет. Ты переночуешь у Валерия и Люды, а я завтра приеду.

Сан Саныч посмотрел на часы, кивнул и, не торопясь, вышел. Он шел, как отец, развернув плечи, чуть наклонив голову.

-- Кофе, чай или что-нибудь плотнее? -- предложил он.

-- Чай.

Он приготовил бутерброды, заварил чай. На участке перед домом росли большие ели. Если их посадили в конце тридцатых, им было больше пятидесяти лет. Кроме елей на участке ничего не росло: ни цветов, ни ягодных кустов.

-- Я не знала, что у тебя есть сын.

-- Теперь знаешь.

-- Я еще ничего не знаю.

-- Могу рассказать. О чем?

-- О твоей жене.

-- Моя жена вышла замуж за моего партнера по бизнесу и живет в Гамбурге.

-- И тебе оставила сына?

-- Да.

-- А с кем он живет на даче?

-- С нянькой.

-- А сколько лет няньке?

-- Ты хочешь спросить, сплю ли я с ней? Не сплю.

-- А где сейчас нянька?

-- На субботу и воскресенье она уезжает в Москву.

-- А зимою?

-- Дача зимняя. Сан Саныч здесь живет уже два года. Осенью он пойдет в школу. Но для решения этой проблемы у меня есть еще два месяца.

-- Но ты знаешь, как решить эту проблему?

-- Знаю.

-- А как решить проблему с тендером?

-- Не знаю. Ситуация складывается не в нашу пользу. Виноват в этом и я. Я не предусмотрел, что Шахов может добиться переноса сроков тендера. Нам нужны деньги, чтобы продолжить строительство судов. Эти деньги может дать только государство.

-- Но у нас есть партнер, который вложил тоже деньги. Пусть он добавит, пока ты не поправишь свое финансовое положение.

-- Он не вложит денег. Риск должен быть обоюдным. Он узнает, что мы не кредитоспособны, что мы проиграли тендер, и будет ждать. Если нас перекупит более удачливый конкурент, он будет работать с ним.

-- А почему мы должны проиграть? Ведь мы строим суда. Это новые российские суда, государство должно нас поддерживать.

-- Государство -- это чиновники. Чиновник соблюдает государственный интерес, когда он совпадает с его личным интересом. То, что Шахов перенес сроки тендера, означает, что он купил мнение чиновников.

-- Мы это можем доказать?

-- Нет. У чиновников есть замечательное объяснение, почему не надо поддерживать нашу компанию.

-- Почему?

-- Потому что в последние два года мы больше теряли, чем приобретали. Глава компании женился на "мисс Россия" и вкладывал деньги в модельный бизнес, и тоже не очень успешно. Наконец, пьяный попал в автокатастрофу и практически не дееспособен. Если бы Иван Кириллович въехал бы, даже на коляске, он, может быть, нашел бы аргументы, почему государство должно поддерживать нас, а не Шахова. Шахов нас перехитрил, теперь я это точно понимаю. Твое появление в компании на меня подействовало, как красная тряпка на быка. Мне бы не обижаться...

-- Обижал в основном ты, я защищалась, -- напомнила я.

-- Сейчас это не имеет значения, кто кого обижал.

-- Почему же -- имеет! -- не согласилась я. -- Тебе надо обижаться на Шахова. Он вам с Настей подбросил крючок, и вы его заглотили. Что меня удивляет, Настя ведь гебешница и должна была бы отрабатывать сразу несколько вариантов и версий. Шахову мешал Бурцев здесь, даже в инвалидной коляске. Я иногда думаю, может быть, все это Настя подстроила...

-- Тогда и Гузман, и Малый Иван, и я.

-- Вы -- нет.

-- Почему?

-- Потому что вы дебютанты в этих играх.

-- А ты?

-- Я, как оказалось, тоже не очень крутой.

-- Какие будут последствия, если Шахов выиграет? -спросила я.

-- Твоему отцу придется продать большую часть акций Шахову или людям, которые будут представлять интересы Шахова. Компания будет ликвидирована или сольется с компанией Шахова.

-- Я вернусь работать в школу, а ты перейдешь работать в компанию а.

-- Я не перейду. Он мошенник и бандит. Я дорожу своей репутацией.

-- Если у вас нет другого выхода, нам надо побеждать Шахова, -- сказала я.

-- Конечно, надо сделать все возможное, -- согласился он.

-- И невозможное. Кто от нас будет участвовать в тендере -- ты или Адмирал.

-- Я думаю, лучше Адмирал. Я не умею скандалить. Адмирал может наорать, это иногда в России еще действует.

-- Хорошо, -- согласилась я, -- я пойду вместе с Адмиралом.

-- Этого делать не надо, -- не согласился он. -- Шахов имеет информацию от Бессонова, что ты не дура, находчива, напориста, когда надо, но многого не понимаешь в профессиональной терминологии. Он задаст тебе один-два вопроса и высмеет тебя. А это страшно, когда высмеивают. Он выиграет в первом же раунде.