Страница 33 из 50
Мне очень нравилась вторая, романтическая прическа, но в третьей была энергия и простота, которая притягивала.
-- Мой совет -- эта, -- имиджмейкер показала на третью прическу. -- Деловой стиль, минимум времени и есть эффект неожиданности. -- Что ты скажешь? -- обратилась она к мастеру.
-- Есть только два варианта, -- ответил мастер, -- или оставить, как есть, или эта, -- он показал на фотографию с челкой.
-- Я готова попробовать, -- решилась я.
Пока мастер мыл мне голову, я слышала, что имиджмейкер давала кому-то указания по мобильному телефону.
-- Настя ошиблась. Замени тридцать восьмой размер на сороковой. Это не срочно. Да, комплект.
Я сидела в кресле, распущенные волосы прикрывали мне глаза. Я услышала несколько щелчком ножниц и увидела в зеркале другую женщину. То, что я отращивала последние пять лет, ровными прядями лежало на приставном столике. И я закрыла глаза.
Потом м проехали в Шмитовский проезд и вошли, как мне сначала показалось, в небольшой магазин. Дверь за нами автоматически защелкнулась.
Здесь, как в магазине, висели костюмы, блузки, платья, стояли коробки с обувью. Стены были зеркальными, на длинном столе были разложены платья, костюмы, блузки, шарфы, на отдельно лакированном столике лежали часы, авторучки, кошельки, калькуляторы, записные книжки в кожаных переплетах, на специальном стеллаже с крючками висели сумки, такие же, как у имиджмейкера, и небольшие, по-видимому, вечерние, обычный ридикюли -- все только из хорошей кожи.
Сначала я померила светло-зеленую шелковую блузку из весенне-летней коллекции Кензо и клетчатый деловой костюм от Шанели. Такие костюмы носили деловые женщины сорок лет назад, и сейчас охотно носят тоже. Брючный светлый, в полоску костюм, который удлиннял фигуру, оказался фирмы Луи Ферро.
Когда я померила маленькое черное с желтым коротенькое платье на узких плечиках от Нино Риччи, я подумала о том, сколько же это будет стоить, но ни одной из этикеток не было цены. Я понимала, что все это очень дорого, а ведь нужно было еще подобрать туфли, сумочку, часы, украшения.
Уже торопясь, я померила туфли от Гуччо, черные с золотой пряжкой, на низеньком квадратном каблуке, взяла маленькую черную сумочку от Шанели, посмотрела на груду коробок и пакетов, которые откладывались, и сказала имиджмейкеру:
-- Извините, где у вас можно покурить? -- и, когда меня повели в комнату рядом, сделала знак Насте следовать за мной.
Нас усадили за столик в удобные кресла, девушка, которая помогала имиджмейкеру, принесла кофе и ушла, закрыв дверь. По-видимому, не я первая придумывала предлог, чтобы обсудить, что надо брать, а без чего можно обойтись.
-- Настя, -- сказала я, -- остановимся на платье и туфлях.
-- Имиджмейкер берет деньги за проект, поэтому ее надо использовать на всю катушку, -- ответила Настя.
-- А сколько стоит эта катушка?
-- То, что ты отобрала, тысяч девять долларов, но ты, как дочь своего отца, имеешь право на эти крохи от компании, пока она не разорилась.
-- Я беру одно вечернее платье, -- я старалась быть твердой.
-- А костюмчик в клетку? -- не согласилась Настя. -- Он очень тебе идет.
-- Ладно, -- согласилась я, -- и синий костюмчик.
-- А блузка к нему, туфли, к туфлям сумочка. И тебе пора сменить часы.
Про часы я понимала. Моим ученицам уже в двенадцать лет покупали такую российскую электронику в пластмассовом корпусе на пластиковом ремешке.
-- И записную книжку, -- сказала Настя. -- Все обращают внимание на твой школьный дневничок с морковкой на обложке.
-- Обойдусь пока морковкой.
-- Уже не обойдешься, -- раздраженно ответила Настя, -потому что, когда бизнесмен пользуется дневничком с морковкой, это настораживает. Значит, оригиналка. С оригиналами трудно иметь дело, неизвестно, что они выкинут. Есть корпоративные правила. Если человек пользуется китайской авторучкой, купленной в киоске, он не уважает дело, которым занимается. Если он одет в турецкие туфли с рынка в Лужниках, ему и цена такая -- со скидкой. Мы долго смеялись, что там, на Западе, престиж человека определяется по марке автомобиля, на котором он ездит. Да, определяется. Человек, который приезжает на переговоры на "Жигулях" шестой модели...
-- А если он миллиардер, -- я напомнила Насте ее слова.
-- Ты не миллиардер. Сегодня ты будешь на тусовке впервые, как глава компании, и тебя осмотрят, оценят и вынесут первый вердикт. У тебя ничего не должно быть от учительницы математики средней школы.
-- Но то, что отложено -- это очень большие деньги.
-- Считай, что эти деньги потрачены не на тебя, а на рекламу компании. Все. Пошли.
x x x
Пакеты и коробки, сложенные в два огромных пластиковых мешка, Настя завезла ко мне домой. Я надела привезенное вечернее платье, часы, украшения, туфли и чуть затемненные модные очки.
Настя довезла меня до здания банка, отреставрированного трехэтажного особняка восемнадцатого века.
Заместитель уже ждал меня у входа. Я прошла мимо него, он меня не узнал. Я не удивилась этому. Я сама, глядя в зеркало, не узнавала себя. Я стала другой женщиной. Я и ощущала себя другой. Спокойной, уверенной, у меня исчезла даже агрессия, с которой я жила последние недели, потому что постоянно ждала подвоха, насмешки, оскорбления.
К зданию банка подъезжали машины. Никто не подъезжал на "Жигулях" и "Москвичах". Здесь как будто стеснялись всего советского и российского. Некоторые из приглашенных выходили из такси.
Заместитель посмотрел на часы, я подошла к нему и сказала:
-- Добрый вечер.
-- Добрый вечер, -- ответил Заместитель и улыбнулся открыто и радостно. Но эта открытость была явно не для меня, потому что он так же улыбнулся паре, которая с ним поздоровалась, -- по-видимому, супругам, потому что и ей, и ему было за пятьдесят, а на женщине были украшения, какие вряд ли покупают даже самым любимым любовницам.
Я стояла рядом, но Заместитель не смотрел в мою сторону. Почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне, еще раз улыбнулся, так улыбаются хорошо воспитанные мальчики мало знакомым. И вдруг я поняла, что Заместитель до сих пор меня не узнает. Я не выдержала и поперхнулась, сдерживая смех.
Заместитель обернулся снова, улыбнулся, и я ему улыбнулась одной из самых своих лучших улыбок. Он начал узнавать меня, но, вероятно, еще не мог идентифицировать женщину, которая ему улыбается, и меня.
-- Вы Ирина? -- не очень уверенно сказал он.
Я сняла очки.
-- Вера! Я вас такой никогда не видел...
И я впервые видела всегда уверенного Заместителя в явном замешательстве.
-- Я тоже, -- ответила я, -- но уже привыкаю. Вам не нравится? -- Ночью я ему говорила "ты", сейчас -- "вы".
-- Наоборот, -- ответил Заместитель.
-- Значит, я вам не нравилась та, прежняя, -- спросила я. -- А ведь ничего не изменилось, кроме прически.
-- Изменилось, -- сказал Заместитель. -- Я не знаю, что, но изменилось.
-- Вы ждете меня? Или другую женщину?
-- Вас, конечно. Прошу!
Мы вошли в банк. В просторном вестибюле уже складывались группки, рассыпались, соединялись снова в большем или меньшем составе. Официанты разносили шампанское.
С Заместителем здоровались, или он здоровался первым. Когда к нему кто-то подходил, он меня представлял:
-- Вера Ивановна Бурцева.
Мужчины представлялись сами, или их представлял Заместитель. Больше всего было вице-президентов, но были и президенты, представители правлений.
К Заместителю подошел мужчина лет шестидесяти, одетый в мятый серый костюм из льна, но при галстуке-бабочке и в черных ботинках.
-- Здорово. Дочь Ивана? -- спросил он Заместителя.
-- Да, Вера Ивановна.
Я протянула руку. Вице-президенты, президенты и председатели правлений, я бы не сказала, что целовали, но касались губами моей руки, мужчина пожал мне руку. Его ладонь оказалась сильной и мозолистой.