Страница 9 из 13
– Я как раз думал о вас, – сказал я, когда они подошли ко мне.
– Очень лестно, – ответил Джервис, – а я думал, что вы беседовали с самим чертом.
– Может быть, – заметил Торндайк, – он разговаривал сам с собой. Но почему вы думали именно о нас и чем были заняты ваши мысли?
– Я думал о деле Беллингэмов. Весь вчерашний вечер я провел у них.
– А! И у вас есть какие-нибудь свежие новости?
– Да, есть, клянусь Юпитером! Беллингэм со всеми подробностями рассказал мне про завещание. По-моему, это презанятный документ.
– Разрешил ли он вам передать мне все эти подробности?
– Да, я нарочно попросил у него разрешения, и он ничего не имел против.
– Прекрасно, сегодня мы завтракаем в Сохо, так как Поультон занят по горло. Идемте с нами, разделите нашу трапезу, а по дороге расскажете нам вашу историю. Вас это устраивает?
При настоящем состоянии моей практики меня это вполне устраивало, и я с непритворной радостью принял приглашение Торндайка.
Мы медленным шагом направились по широкому тротуару, и я стал рассказывать.
Торндайк время от времени останавливал меня, чтобы сделать какую-нибудь заметку в своей записной книжке.
– Этот субъект был, наверное, совершенно сумасшедший! – воскликнул Джервис, когда я закончил. – Он, кажется, с какой-то дьявольской изощренностью уничтожил свои же собственные распоряжения.
– Это сплошь и рядом бывает с лицами, делающими завещания, – заметил Торндайк. – Вполне ясное и толковое завещание является скорее исключением. Но мы едва ли можем судить об этом, не видав самого документа. Я полагаю, что у Беллингэма нет копии?
– Не знаю, – сказал я, – но я спрошу у него.
– Если у него есть, то я хотел бы прочесть ее, – сказал Торндайк. – Все пункты крайне странны и, как сказал Джервис, завещатель точно хотел уничтожить ими собственные свои распоряжения, если только они были правильно записаны. Кроме того, эти пункты поразительно соответствуют всем обстоятельствам исчезновения. Ведь вы, наверное, тоже обратили на это внимание?
– Скажу только, что Хёрсту будет очень на руку, если тело не найдется.
– Да, конечно, но есть еще и другие пункты, которые очень знаменательны. Однако слишком преждевременно обсуждать все это завещание, раз мы не видели ни самого документа, ни заверенной копии.
– Если существует копия, – сказал я, – то я постараюсь раздобыть ее. Но Беллингэм ужасно боится, как бы его не заподозрили в желании воспользоваться даровым советом.
– Это вполне естественно, – сказал Торндайк, – и делает ему честь, но вы должны как-нибудь постараться победить его щепетильность. Я надеюсь, что вам это удастся. По-видимому, вы как будто стали у них совсем своим человеком.
– Они очень интересные люди, – сказал я, – очень культурные и питают большую склонность к археологии. Это, кажется, у них в крови.
– Да, – сказал Торндайк – Но этой фамильной тенденцией они скорее обязаны окружающей их обстановке, чем наследственности. Значит, Годфри Беллингэм вам нравится?
– Да, он немного раздражителен и легко поддается внезапным импульсам, но в общем очень приятный человек.
– А дочь? – спросил Джервис. – Что она из себя представляет?
– О, она очень ученая девушка. Она работает в музеях и составляет библиографию.
– А! – воскликнул Джервис неодобрительным тоном. – Знаю я эту породу. Пальцы в чернильных пятнах. Ни намека на бюст! Кожа да кости! И в очках!
Я простодушно попался на эту удочку.
– Вы сильно ошибаетесь! – с негодованием воскликнул я, сравнив мысленно отвратительный рисунок Джервиса с прелестным оригиналом. – Она необыкновенно красивая девушка, с манерами настоящей леди. Возможно, что она была чересчур холодна и сдержанна со мной, но ведь я только знакомый, даже, в сущности, совсем посторонний для них человек.
– Но я вас спрашиваю о ее внешности, – настаивал Джервис. – Какая она? Маленькая? Толстая? Рыжая? Опишите ее хорошенько.
– Ростом она приблизительно пять футов семь дюймов, она стройная, хотя довольно полная, держится очень прямо. Движения у нее грациозны; волосы черные, носит она их на прямой пробор, немного откидывая назад, цвет лица бледный, глаза темно-серые, брови прямые, точеный прямой нос, небольшой полный ротик, закругленный подбородок.
– Черт возьми, чему вы так радуетесь, Джервис?
Друг мой внезапно раскрыл свои карты и чуть не расплылся от удовольствия.
– Если существует копия этого завещания, Торндайк, – сказал Джервис, – мы ее раздобудем. Я полагаю, что вы со мной согласны, уважаемый патрон?
– Я уже сказал, – был ответ, – что всецело полагаюсь на Барклея. А теперь покончим с делами. Вот наш ресторанчик.
Он толкнул незатейливую стеклянную дверь, и мы вошли вслед за ним в ресторан. Воздух был пропитан аппетитным запахом мяса, смешанным с менее аппетитным запахом горелого масла.
Часа через два я распрощался со своими друзьями около здания суда.
– Я не приглашаю вас к себе, – сказал Торндайк, – так как у нас сегодня консультация. Но вы заходите к нам поскорее. Не дожидайтесь копии завещания.
– Да, – сказал Джервис, – заходите вечерком, когда закончите свою работу, конечно, если у вас не будет более интересных перспектив где-нибудь в другом месте.
Расставшись с ними, я пошел дальше и через некоторое время незаметно для себя очутился на углу улицы Феттер-лейн. Но тут меня внезапно заставил очнуться грубый резкий голос, гаркнувший над самым моим ухом:
– Ужасная находка в Сидкепе!
Я с досадой обернулся, так как резкие выкрики уличных лондонских мальчишек всегда действуют на меня, как удар по лицу, но раздражение мое сразу сменилось любопытством, когда я увидел надпись на ярком желтом плакате, который он мне протягивал.
«Ужасная находка в грядах кресс-салата».
Я купил у него газету и, сунув ее под мышку, быстро направился к своей амбулатории, думая там насладиться чтением.
Но весь вечер непрерывно приходили пациенты, и я совершенно позабыл о газете. Я вспомнил о ней лишь тогда, когда, закончив вечерний прием и вымывшись горячей водой, сел за свой скромный ужин. Я сходил за газетой в приемную и вынул ее из ящика стола, куда бросил впопыхах. Я удобно перегнул ее, прислонил к графину с водой и погрузился в чтение, продолжая в то же время ужинать.
Сообщение было очень подробное. Очевидно, репортер считал его сенсационным, а издатель пошел ему навстречу, отведя ему несколько столбцов и напечатав заголовок, от которого подымались волосы на голове.
УЖАСНОЕ ОТКРЫТИЕ В ГРЯДАХ КРЕСС-САЛАТА В СИДКЕПЕ
«Вчера после полудня была сделана поразительная находка при очистке кресс-салатных гряд недалеко от маленькой деревушки Сидкеп, в Кенте. Эта находка причинит много неприятностей тем, кто любил лакомиться этой освежающей зеленью. Но прежде чем приступить к описанию обстоятельств, при которых была сделана эта находка, или к самой находке – она, кстати сказать, является не чем иным, как останками разрезанного на куски человеческого тела! – интересно будет рассказать о той замечательной цепи совпадений, благодаря которым она была сделана.
Эти гряды были устроены у небольшого искусственного озерка, куда впадает маленькая речка – один из многочисленных притоков реки Крей… Этот приток орошает целый ряд пастбищ, на одном из них и были расположены эти гряды. На пастбищах почти круглый год пасутся курчавые жертвы человеческой плотоядности. Несколько лет назад овцы, пасшиеся здесь, поражены были болезнью, известной под названием «печеночная двуустка». Причиной ее являются маленькие плоские червячки, которые проникают из кишечника в желчные протоки и печень животного и разрушают ее. В кишечник же они попадают после ряда превращений, вместе с травой, которой питаются овцы. Лечение этой болезни, которая может погубить целые стада овец, сводится только к предупредительным мерам, поэтому, как только овцы стали заболевать двуусткой, то владелец поместья, некий мистер Джон Беллингэм, поручил своему поверенному внести в контракт по сдаче в аренду гряд условие, требовавшее, чтобы гряды периодически обследовались экспертом для удаления зловредных паразитов. Последний срок аренды окончился около двух лет тому назад, и с тех пор гряды эти больше не культивировались. Но для того чтобы обезопасить соседние пастбища, все же сочли необходимым теперь произвести обычный периодический осмотр, и во время работ по очистке гряд была сделана ужасная находка, о которой идет речь.