Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 99

   Гриня, всхлипывая, вылез из под елки и, на миг ослепнув от яркого солнца, проморгавшись, опять удивился. Мужик, хороший такой на вид, осторожно держал Василя, а тетка, вылезшая из под елки, опять удивила: на ней были темно-синие штаны с карманами на заду и чудная куртка. Гриня насторожился - в штанах он до этого видел только немку, которая работала в Радневе в комендатуре и тоже носила штаны, только другие, галихфешные. Мужик же был одет в какую-то пятнистую одёжу, стоял возле куста, и виделось только его лицо

   -А вы хто? Немцы?

   -С чего ты взял? - удивился мужик.

   Его перебила тетка:

   -Вань,у ребенка явно за сорок, давай бегом на поляну!

   Ваня рванул трусцой, а тетка, взяв Гриньку за руку, потащила его следом:

   -Давай, малыш, постарайся дойти, тут недалеко - братика надо спасать!

   Гринька едва поспевал за ней - ослаб от слез и не ел со вчерашнего дня.

   Тетка сбавила шаг, видя, что мальчишка еле плетется, потом присела на корточки:

   -Давай на спину, держись крепче!

   Гринька совсем удивился - немка явно бы его не понесла. Уцепился за её шею, и тетка быстро-быстро пошла вперед .

   Навстречу ей широкими шагами торопился... такой огромный мужик, Гриня таких только у кино и видал.

   Тетка остановилась, шумно дыша, а этот здоровый, в секунду снял Гриньку с её спины и держа на руках как маленького, пошагал на какую-то поляну. Поляна была небольшая, но чем-то заставленная, Гриня пока не разглядел, он увидел, что его Василя раздевают, и начал вырываться из рук здорового:

   -Вы чаго? Ён же болявый!

   -Тихо, шпендель, тихо, не видишь, его уксусом обтирают, чтобы температуру сбить? Давай-ка лучше умойся, а то ты на чертенка похож.

   -Сам ты, чертяка! - буркнул Гриня.

   Тетка меж тем укутала его Василя в какую-то громадную куртку, братика взял на руки этот Иван, а она полезла у сумку и бормоча себе под нос странные слова, "антибиотик точно есть", начала рыться в каких-то коробочках, че-то нашла, радостно потерла руки, достала какую-то круглую пуговку. Тут же начала её мять, налила в чудную кружку воды и кое как раскрыв Василю рот, приговаривая:

   -Давай, маленький, глотай! - осторожно вливала ему в рот воду с чем-то.

   -А вы яго не отравитя?

   -Ня бойсь! - засмеялся здоровый, - чего у тебя такой чудной говор, где так говорят-то?

   -У нас завсягда усе так кажуть.

   Где это у вас?

   -У Бярезовке, у Радневе, да и у Бряньске тожа.

   Здоровый присвистнул:

   -Слышь, Алексеич? У Бряньске? Знаменитый 'суровый Брянский лес', ты Вань угадал. Пошли, малой умываться,а потом кормить тебя будем!

   Он налил на руки Гриньке какой-то дюжеть вкусно пахнущей жидкости, плеснул воды из чудной, никогда до этого не виденной пацаном бутылки - у него на руках оказалось как бы мыло.

   -Во-во, отмывай свои грязнючие лапки, а то цыпки так и будут! Теперь мосю мой, смотри, чтоб в глаза не попало!

   Дал вытереться какой-то диковинной мягкой тряпочкой... "фибр" чего-то, и потащил его к остальным мужикам, сидящим возля ... и вот тут Гриня разинул рот.

   Мужики сидели возля ...машины??? Черная, сверкающая, непонятная...

   Гриня попятился:

   -Ты чё, мелочь? Никогда машину не видел?

   -Такую-не... а вы точно не хрицы?

   -Какие на... хрицы? Ты чё, такой лох, из какой-то глухой деревни чтоль, как Агафья Лыкова? -возмутился этот здоровый.

   -Подожди, Игорь, не оглушай пацана! - Сказал тот, которого назвали Алексеич.

   -Тебя как зовут? - спросил он.

   -Гриня, а малого - Василь.

   -А нас... - он назвал всех по имени, чудно, имена у всех были русские, а одеты все равно не по нашему.

   -А скажи-ка, Гриня, где ты живешь, и какое сегодня число?

   -Так эта, у Бярезовке живем, Орловской области, а число... - ребенок прикинул, - так, мы пошли чатвертага... ага, - он загнул пальцы. - А число седня сядьмое мая.

   -Так, а год какой? - как-то уж очень напряженно спросил мужик Алексееич.

   -Як якой? - удивился Гринька. - Тыща девятьсот сорок втарый!

   -Как... ка... какой? - поперхнулся здоровый этот Игорь.

   -Сорок втарый! - опять повторил Гринька.

   Казалось, все онемели... смотрели на Гриньку и молчали.

   Первым заговорил,самый полный мужик:

   -Вот это да! Сорок второй, самый хреновый год!-

   Мужики как-то разом загомонили, самый молчаливый, Толик, растерянно сказал:

   -А послезавтра - День Победы.

   Гринька ничего не понял, когда все разом стали вспоминать победу какую-то...

   -Попааали! Ни х... чего себе, заявка! - ошарашенно проговорил Игорь. - А ты ничего не попутал, Гринь?

   - Игорь, ты что, не видишь, как одеты ребятишки, какие они худющие?

   -Гриня, давай-ка поедим, а потом уже поговорим.

   -Варюш, ты как?

   -Я при малыше, пока нельзя его одного оставлять!! - тетка Варя так и сидела прислонившись спиной к другой машине, серого цвета, и держала на руках закутанного в какую-то одежду Василя.

   -Раз сорок второй, наш антибиотик будет для него ударной дозой, думаю, к вечеру ребенок очнется и температура спадет!

   А Гринька ел, нет, не так, он жрал!

   Дяденька толстый, Николаич, жалостливо гладил его по отросшим волосам и тяжело вздыхал.

   -Гринь, мы тебе немного погодя ещё дадим поесть, сейчас много нельзя - живот сильно болеть начнет.

   -Дяденьки, а Василь мой... - его голос дрогнул, - точно у живых останется? - делая ударение на Е, спросил ребенок.

   -Не боись! Иди сюда. - Игорь похлопал по коленке. - Садись, будем разговоры вести. Эх, в баньку бы тебя, да отмыть как следует.

   -Ага, а хрицы будуть цепляться, шчас як ты грязный, оне и не глядять на нас, вшей боятся. Энтого, как яго... а, - тифу.