Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 100

- Хочешь, я тебе блинчиков нажарю? – попыталась наладить контакт я.

- Так ты поможешь мне встретиться с ним еще раз? – изподлобья взглянула она на меня полными слез глазами.

Я сразу осознала всю безвыходность своего положения. Ну за что мне все это?!

- Хорошо! Я пойду! – обиделась в свою очередь я, а Дашка подскочила снова, только уже радостно, завизжала и обняла меня. – Только если ты скажешь, что тебе плевать на мои чувства! Я так ненавижу козла-Царева, а ты хочешь заставить меня провести с ним еще и воскресение!

- Спасибо, спасибо, спасибо!!! – она больше ничего не слышала, только то, что хотела.

- Ты меня не слышишь? Это хуже смерти для меня! Тебе все равно?

- Не преувеличивай! Я видела вас вчера. Голубки самые настоящие. Только стесняетесь, - Дашка засмеялась. Сумасшедшая! Придушу! – Отстань! – отмахивалась она от меня, когда я пыталась схватить ее за шею. - Он так на тебя смотрит! Сколько тоски, сколько желания, сколько восхищения. А если без шуток, то он смотрит на всех. Но видит только тебя. Действительно видит, а не просто наблюдает, как всех остальных. То есть я имею ввиду, что вот ты смотришь на случайных прохожих как? Без интереса, просто увидела и забыла. А на меня, к примеру, ты смотришь с вниманием, реагируешь, когда я веселю или злю тебя.

- Все, заткнись. Ты несешь полную чушь. Это невозможно понять.

Подравшись в шутку и насмеявшись мы отправились досыпать. Дашку вырубило моментально, а меня мучили ее слова.

Что она имела ввиду? На меня он всегда смотрит странно. Даже когда впервые видел, смотрел с ненавистью. С презрением. Со злостью. Даже с возмущением. Никто у него больше не вызывает такой гаммы прекрасных чувств, ага. Вот уж честь. Это значит только, что меня он ненавидит, презирает, я его злю и возмущаю одним своим присутствием. Да уж, именно это чувствуют голубки, или как там нас Дашка назвала. Глупости какие. Она просто слишком романтичная натура. Навыдумывает всякого.

Кажется я только закрыла глаза, как зазвенел будильник на Дашкином телефоне. Мама уже пришла с работы и заглянула к нам в комнату.

- Уже полдень, лежебоки. Я там кушать приготовила, завтракайте. А я спать. Ужасная смена. – мама зевнула и ушла.

Я стала бить снизу Дашку подушкой, чтоб она вырубила телефон. Как дорогому гостю я уступила ей кровать, а сама спала на полу. Она согласилась только потому, что до ее прихода я спала на кровати. Она отмахивалась и ругалась, но будильник выключать отказывалась из страха, что мы уснем опять и проспим обед с принцами. Но и вставать не торопилась, потому что лень. Повозмущавшись, я встала, обула тапки и пнула пару раз кровать. Дашка застонала и пожаловалась на головную боль. Позлорадствовав, я поплелась в душ. Проделав утренние процедуры, отправилась на кухню накрывать на стол. Я сильно проголодалась. Учуяв запах кофе, подруга тоже выползла из комнаты.

Позавтракав, мы принялись собираться. Я не уставала сетовать на ее жестокость по отношению ко мне.

Дашка только кривлялась и отшучивалась. Она уже решила, что мы обе наденем, ведь наверняка это будет элитный ресторан. Надо выглядеть соответствующе. Я только закатывала глаза. Все равно по мне лично будет понятно, что я впервые в таком месте. У нее бывали всякие кавалеры и она знает, что там в таких местах делать. Я же их только в кино видела и из окна маршрутки. И судя по фильмам, там все блюда непонятно называются и для каждого свой прибор, в котором надо разбираться, иначе опозоришься. Поэтому я не буду есть ничего. Для приличия мороженое закажу. Или пирожное. Уныло натягивая платье, на котором настояла Дашка и которое принадлежит ей, я не слушала ее наставления и радостные щебетания. Не ожидая ничего хорошего от обеда, я просто смирилась с неизбежным и размышляла, как бы скорее оставить это событие позади. Раздался звонок в дверь. Мама все еще спала, поэтому я поспешила открыть. Курьер. С двумя коробками. Уточнив мое имя он сунул мне какую-то электронную фигню под роспись, отдал коробки и удалился, оставив меня стоять с открытым ртом. Вернувшись в комнату я положила коробки на кровать.

- Что это? – заинтересовалась Дашка, бросая попытки застегнуть молнию на спине. Я уже приподняла крышку и она с любопытством пристроилась за моим плечом.

- Курьер принес. Может, ошибся?

Открыв коробку полностью, мы обе ахнули. Платье! Я сразу поняла, чьих это рук дело. Дашка схватила платье и из него выпал конверт. Я подняла, вскрыла и увидела незнакомый почерк.

«Как галантные кавалеры, мы хотим преподнести вам подарок перед ужином (и когда обед превратился в ужин – отстраненно подумала я вчитываясь). Надеемся, нашим милым леди он придется по душе. Машина приедет через час. С нетерпением ждем встречи»

Это писал Дмитрин? Неужели правда влюбился в Дашку? А я такого наговорила ей. Как стыдно. А, может, Царев? Нет, его каллиграфический почерк я запомнила. Да и стиль вычурный слишком для него. Он бы написал что-то вроде: «Таким нищим клушам наверняка нечего надеть. Это чтоб вы не опозорили нас в приличном месте». Я протянула Дашке письмо, уточнив адресата, и осмотрела оба платья, которые она уже разложила на кровати, отбросив коробки. По ним сразу становилось понятно, для кого они. И дело не в размере, который у нас немного отличался. Одно было белоснежным, коротким и обтягивающим. Под лифом была полоса кружева с черными жемчужинками. Дашка влюблено его поглаживала. Второе легкое платье бледно-желтого оттенка с двухуровневой юбкой. Сантиметров пять выше колена прозрачный верхний слой, нижний немного короче. Нефритового цвета пояс. От него вверх такие же пуговички. Воротник, три четверти рукава. Очень красивое. Я провела по нему рукой. Наверняка оно дорогое. Нельзя принимать такие подарки! Так я и сказала Дашке, чему она даже обрадовалась.

- Отлично! Я возьму оба! А поскольку они мои, можешь ты надеть мое платье?

Я нахмурилась. Вот зараза. Напомнив, что у нас всего час, она заставила меня надеть его, оделась сама и принялась за свой макияж, не забывая давать мне советы.

- В этом платье ты очень милая. Распусти волосы, подсуши и придай им вид небольшого беспорядка. Макияж сделай дневной, нежный блеск, немного румян и тени коричневые, совсем немного. Ресницы поярче натуши, и брови подкрась.

Я послушно выполняла рекомендации. Даже скорей указания. Мне они и самой нравились…

Уже настал час Х, а у нас появилась проблема. Обувь! Если к ее платью отлично подойдут туфли на высоком каблуке, то с моей обувью проблема. К нефритовому поясу нужны босоножки в тон. Но их не было! Мои босоножки в принципе подходили, по моему мнению, но Дашка протестовала. Безвкусно! – кричала она на них. Как будто они внемлют ее крику и изменят цвет. А цвет должен быть особенный. У меня есть свитер и макасины нефритового цвета. Купила прошлой осенью с летнего заработка. Стоп. Макасины!!!

- Придумала! – завопила я так громко, что Дашка подскочила, а мама прибежала с кухни.

- Чего вопите? Соседи же. О, а вы куда такие красивые? – заинтересовалась мама.

А я пока достала макасины и, подстелив картонку от коробки, обулась и гордая собой покружилась и стала ждать одобрений. Но встретила лишь обреченный взгляд Дашки. Ну, хотя бы для мамы я всегда красавица.

- В ресторан! А ваша дочь хочет пойти в тапочках. – ответила маме подруга.

- В ресторан? – удивилась мама.

- Да, нас пригласили друзья Дианчика из Ипериаль, - хвастливо улыбнулась Даша, не обращая внимания на страшную рожу, которую я скорчила, пытаясь ее остановить.

Но поздно. Мама захлопала в ладоши и давай кудахтать, мол какие хорошие новости, почему я не рассказывала, приводите их к нам на чай и тому подобное. Я лишь прыснула, вспомнив, что кое-кто уже бывал у нас в гостях. И даже спал в моей кровати. Даже думать об этом странно. Просто невероятно. Я взглянула на ногу. Синяк все еще не сошел до конца.

Тут послышался сигнал машины. Время. Мама и Дашка напрочь забыли про мои макасины, чему я была несказанно рада. Как ни крути, а легкое платье с макасинами смотрится очень стильно. По моему мнению, да. Мама не стала нас провожать. Лишь прослезилась, сказав что-то о том, какая я стала взрослая. И строго приказала нам быть не позже полуночи, как порядочным Золушкам. Выйдя из подъезда мы встали, как вкопанные.