Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 70 из 100

- Ты прямо как фурия. Набросилась. Ты за него так переживаешь? – серьезным тоном спросил он.

- Он мой друг, – снова повторила я и Иван кивнул. – Он единственный, кто по-доброму отнесся ко мне в Империаль. Разве могу я относиться к нему иначе. Я просто благодарна.

Сама не понимаю, зачем объясняю ему. Просто вдруг захотелось, чтоб он понял меня. И он, кажется, понял.

- Больше не стану его доставать, - поднял он правую руку в клятве и я улыбнулась. Это шампанское так действует? – Расскажи еще о своих друзьях? Тех, кто защищал тебя на маскараде.

Я снова покраснела от воспоминаний. Потрясла головой, прогоняя их, и ответила.

- Димка – высокий конопатый, и Вадик. Он больше Димкин друг. А Димка мой сосед вот уже пять лет, со времени нашего переезда. Дашка тоже была соседкой, но уехала в другой конец страны два года назад. С Димкой у нас крепкая дружба. Братская даже. Мы всегда спасаем и выручаем друг друга. У нас много общего. И общих воспоминаний. Я его люблю, как члена семьи. Брата ведь нет. Он и мама – вот и вся моя семья.

Я вздохнула, и мы помолчали немного.

- А у тебя сестра есть? – утвердительно спросила я. Царев кивнул.

- Да. И моя семья ограничивается ей, – с какой-то затаенной тоской ответил он.

- Но ведь твои родители… - начала я и сразу пожалела о сказанном, потому что его поза моментально стала напряженной, а лицо дрогнуло. Дура, Гнездов ведь рассказывал о семье. Умеешь ты ляпнуть.

- Оставим это. Я люблю свою сестренку и Юрку с Игорем. Они мне ближе всех на свете. За них я небо и землю местами поменяю, если понадобиться, – сурово закрыл он тему и отхлебнул виски. Мы снова помолчали немного, косясь на Дашку с Юрой, которые сидели едва не друг на друге и о чем-то шептались, попеременно прыская от смеха.

– А несколько дней назад я узнал, что еще об одном человеке я волнуюсь больше, чем о себе. – Царев мрачно взглянул на меня, - А этот человек мне не доверяет. И это неожиданно неприятно. Особенно меня злит моя голова, которая беспрерывно подсовывает мне мысли об этом человеке. Я пытаюсь найти способ исправить все плохое, что я сделал. Но что бы я не предпринимал, ничего не меняется. Я как будто болен. И я хочу умирать от этой болезни каждый день. В ее глазах.

Я широко раскрытыми глазами смотрела на него, поразившись его откровенности. Я бы никогда не смогла так сказать. Неужели его так сильно вчера задело мое недоверие? А ведь он не показал вида. Совсем. Зато сейчас обнажился, можно сказать. Правда ли это? И почему сердце вдруг забилось так быстро? Меня не должно это заботить. Почему он так смотрит на меня? Почему так откровенен? И почему меня это так взволновало? Он тот, кого я ненавижу больше всех на свете. Даже не так, он единственный, кого я действительно ненавижу. Он самый отвратительный тип на свете, который может словом унизить меня до уровня пола. И он не единожды делал это! И с легкостью сделает снова! Он плохой человек. Я всегда презирала таких. Злой, обижающий слабых, жестокий тиран. Ему закон не писан, делает что хочет. Пусть он изменил отношение ко мне в последние дни, но он остался прежним. Даже если он сам изменился, то прошлое изменить нельзя. И я не смогу увидеть в нем хорошего человека после всего. А ведь я смогу быть рядом только с хорошим, добрым и искренним. Пусть он защитил меня от Зазу, но попала я в такую ситуацию из-за него. Зазу ведь он выгнал и побил, а я стала объектом вымещения злобы. На маскараде я почувствовала что-то странное, но Царев избил и моих друзей без всякого повода. Единственный действительно хороший поступок, это спасение от падения вчера. Но почему я бежала? Потому что он заставил меня путем шантажа сесть в его машину!

Да он просто мое наказание! Я все еще ненавижу его! И не верю я в честность его намерений. Он точно решил меня соблазнить, чтоб я признала поражение сама. И тогда он ткнет меня мордой в мои же чувства и вышвырнет из своей жизни! Не смей забывать об этом! Он сам предупредил меня! Предупреждена – значит вооружена. Даже если вдруг планеты сдвинуться с орбит и у меня действительно появятся к нему чувства, я лучше язык себе откушу, чем ему признаюсь. Торжественно клянусь себе в этом!

Пока я вела внутреннюю беседу, разговор за столом продолжался. Дашка что-то рассказывала, активно жестикулируя, а молодые люди выглядели заинтересованными и очень веселыми. Когда Юра и Дашка рассмеялись, а Царев закашлялся, скрывая смех, я прислушалась к рассказу. Что же могло рассмешить ледяного короля?

- Да-да, представляете? «Помогите, насилуют!» Физрук чуть не помер от смеха, когда на следующий день она пришла в школу с арматурой в копании испуганного Димки. Я старше их на два года, училась в другом классе, но даже в старших классах бродили истории про сумасшедшую семиклашку.

Я покраснела. Нашла, о чем рассказать! Конечно, как не посмеяться надо мной?

- Эй, что с лицом? Вообще не ожидала, что ты молча позволишь мне преподнести эту историю, – заметила меня, наконец, Дашка. Это она о лучае с Димкой рассказала, когда на него старшеклассники напали, а я его спасла таким нетривиальным способом.

- Она и в Империаль не изменила своим привычкам бороться с более сильными противниками, - похвалил меня Дмитрин, вновь наполняя бокалы, - Давайте выпьем за эту боевую леди, которая свела нас сегодня вместе.

- Отличная идея! – подхватила подруга. Царев тоже взял бокал и отсалютовал мне. Я недовольно взглянула на часы. И не поверила глазам. Прошло уже два часа! Я выразительно посмотрела на подругу, потыкав пальцем на запястье с намеком на часы. Дашка сделала вид, что не заметила этого.

- А теперь танцы! – подскочила она и ухватила Юру за руку. Тот поддался и они ушли. Я чуть не задымилась от негодования. Врушка! Сбежала! Устрою я ей разнос! А может бросить ее здесь? От раздумий меня отвлек Царев. Он протянул мне руку. И что ему надо?

- Танец? – спросил он.

- Вот еще! – подумала я.

Но мне вдруг стало любопытно, как он отреагирует, если я просто соглашусь? Из колонок над нашими головами, до этого ненавязчиво повторяющих музыку внизу, вдруг заиграл вальс. Это более чем странно, учитывая, что внизу продолжали зажигательно прыгать танцующие. За нами следят и слушают? Царев тоже удивился, посмотрев на них, а потом пояснил «Юра».

Сводник! Плевать. Я вложила свою руку в его ладонь. Царев странно на меня посмотрел. Не ожидал? Потанцую, мне даже интересно. Помнится в понедельник я воображала, что Царев меня пытается меня соблазнить, а я ему отказываю раз за разом, доводя его до истерики. Почему бы не воплотить фантазии в реальность? Вот потанцую, он воодушевится согласием и скажет или предложит что-то, а я ему «нет» с гордым видом. Он снова, а я ему «никогда». Прелесть же.

Но он молчал. И я молчала. Мы тихо раскачивались. Я положила руку ему на плечо, а вторая была на его ладони. Больше мы ничем не соприкасались. Расстояние между нами было пропастью, которую никак нельзя сократить.

Его ладонь теплая. Это снова меня удивляет. Мне почему-то кажется это неестественным. Он должен быть холодным, как мрамор. Осанка у него, как из камня вытесана, лицо ничего не выражает, только глаза потемнели как-то. Злится? Нет причины. Может, мне просто показалось? Освещение здесь не слишком яркое . К тому же я лишь на мгновение заглянула ему в глаза. Почему-то мне страшно смотреть в них. О чем он думает? Почему молчит?

Мелодия сменила одна другую, и я сделала шаг назад. Хватит. Становится все более неловко. Надо как-то нарушить молчание, но в голову ничего не приходило. Я села на диван, Царев сел напротив.

- Сока?- спросил он, наконец.

Я вздохнула свободнее, как будто тишина меня душила.

- Да, спасибо.

Я приняла наполненный из графина стакан и сделала несколько глотков. Апельсиновый фреш. Кислятина. Я непроизвольно поморщилась. Ананасовый был вкуснее. Снова повисло молчание. Я взяла телефон и написала СМС Дашке, ожидая впрочем, что ее телефон запищит здесь, но ошиблась. Я огляделась в поисках ее сумки, но ее не было. Меня озарила неприятная догадка.