Страница 5 из 100
- Так вот ты какая. – заинтересованно протянул второй. Он успел потрогать мои волосы и дернуть сережку-паука. Я отпихнула его руку и сделала пару шагов назад. Передо мной стояла потрясающая картина. Точнее целых три картинки.
Итак, Айсбергом я мысленно окрестила того, в кого врезалась. Минимум, 190 см, черные волосы (первый раз вижу, может он их специально так красит?), пробор, серые глаза, прямой нос с небольшой горбинкой, высокие скулы, идеальной формы губы, упрямый подбородок. Атлетическая фигура, длинные ноги. Наряд, наверное, от кутюр, производил очень неоднозначное впечатление – то ли удивительно красиво, то ли сказочно нелепо.
Тип с веселым голосом пусть будет весельчак (фантазией я не отличаюсь, да?) чуть ниже ростом. Очень мускулистый. Но это не перебор, выглядит красиво. Короткая стрижка, русый ежик. Голубоглазый. Черты лица крупноваты по отдельности, но вместе дарят своему обладателю обаяние, а улыбка делает его настоящим красавчиком. И по нему видно, что улыбается он часто и знает о производимом эффекте. Одет в бежевый джемпер, на широком плече висит еще какая-то кофта, синие джинсы наверняка обтягивают потрясающий упругий зад.
Третий – высокий блондин с яркими зелеными глазами. Худощавый, с тонкими чертами лица. Одет во все белое. На принца похож. И на его белого коня. Стоял неподвижно, засунув руки в карманы, и выглядел отстранено. Как будто он тут случайно оказался, и происходящее навевает на него тоску.
Да кто они? Не студенты, но и слишком молоды для преподавателей.
- И из-за этого поднялся такой шум? – айсберг посмотрел на меня по новому, с какой-то затаенной ненавистью. Что? Как будто я лично перед ним в чем-то виновата!
– Так что, Золушка, - это слово он выплюнул, как оскорбление, - Как тебе удалось перебороть свою гордыню и стать шестым посмешищем для… как ты там говорила? Толстых кошельков? Или гордость скромненько молчит, когда есть шанс побыть в высшем обществе хотя-бы нелепой прической? – презрительно усмехнулся айсберг. - Даже в роли клоуна, но решила стать частью «системы»… Ты оказалась еще более жалкой, чем в интервью. Там ты хотя бы имела эту… гордость бедняка.
Меня будто помоями облили. Еще никогда я не чувствовала себя настолько униженной. Теперь мне стало понятно, как чувствует себя червяк под ботинком человека. Проглотив ком в горле, я сумела прошептать:
- Ты ничего обо мне не знаешь! – мне, как никогда сейчас захотелось оправдаться, но я сдержалась, ведь это значило бы, что он прав, - Поэтому закрой свой поганый рот!
Последнюю фразу я прокричала. Все из-за стресса. В полной тишине это прозвучало чересчур громко. Кажется, меня слышал весь университет. Весь город. Вся планета. И даже птицы испуганно сорвались с ближайших деревьев. На моего оппонента это тоже произвело впечатление – он на секунду опешил. Но, к сожалению, быстро с собой справился. Послышался удовлетворенный хмык и ледяной голос:
- Тот, кому нечего сказать, кричит громче всех.
Он зашагал мне на встречу и невольно я отступила. Но он прошел мимо, чуть слышно прошептав, так чтоб слышала только я:
-Ты очень скоро пожалеешь, что осмелилась открыть пасть.
Следом за этим козлом прошли его дружки. Весельчак подмигнул и тоже едва слышно прошептал:
- Зачетные кеды.
Это стало последней каплей. Чтоб не разрыдаться в коридоре, я рванула к туалету, который заметила в конце широкого коридора. Он оказался пуст – хоть в чем-то мне должно было повести сегодня. Закрывшись в ближайшей кабинке, я разрыдалась. Да что не так с этими людьми?! Почему они так озлоблены? Все они ненавидят меня! Секретарша, белобрысые ведьмы и эти уроды коридорные! А больше всех это чудовище с ледяными глазами. За что?! Нет, я, конечно, была грубой в видео, но ведь его обрезали. Неужели они все видели его? Даже если так, разве не проще им просто забыть о нем? Разве им не все равно? Почему не наплюют на какую-то жалкую нищебродку? Наверное, я слишком многого хочу.
Ах, мама, если бы ты знала, на что меня обрекла. Как я смогу ходить сюда каждый день? Да я из туалета теперь выйти боюсь! А если они меня побьют? Их ведь много, а я одна. Уже утихавшие рыдания, возобновились с новой силой. Трясущимися руками достала телефон и набрала своего лучшего друга Димку.
Вообще друзей у меня всего трое – Димка, Вадик и Дашка. С Вадиком я общаюсь, потому что он друг Димки. Нет, он хороший, но мы с ним не особо близки. Дашка живет в другом конце страны – переехала туда три года назад. Теперь иногда приезжает в гости. Раньше мы были соседками. Как и Димка – мой сосед вот уже пять лет – со времени нашего переезда. И если с Дашкой мы сразу подружились, то с ним сначала друг другу совсем не понравились, он обзывал меня гномом, а я его конопатым (я маленького роста, а он обладатель россыпи веснушек по весне – мы переехали в апреле). Подружились мы спустя месяц приблизительно, когда на него напали старшеклассники с целью отобрать карманные деньги, а я мимо проходила и увидела это. Недолго думая, я запустила в самого большого камнем, разбив тому случайно голову, и громко завопила «помогите, насилуют». На вопли прибежал физрук. Старшие разбежались, а мы еще долго хохотали над моей фразой. С той поры нам пришлось вместе отбиваться от старшеклассников, желающих отмстить, поэтому стали все вместе, я, Димка и Дашка, ходить в школу и домой. С тех пор мы лучшие друзья и можем обратиться друг к другу с любой проблемой.
- Ди? – послышалось в трубке. Он так меня называет, когда у него особенно хорошее настроение. А обычно След или гном.
- Дим, я живая? – прокуксила я в телефон.
- Что?
- Спрашиваю, я живая? Потому что мне кажется, я не заметила, как умерла и попала в ад.
- Я не понял, - совсем озадачился друг, - Ты пьяная что ли?
- Совсем дурак? Как я могу быть пьяной в 9 утра в понедельник?!
- А, это сегодня, Империаль, я забыл, прости! – я так и увидела, как он хлопнул себя по лбу, и улыбнулась, - Ну и как там? Очень круто?
Моя улыбка резко исчезла.
- Очень круто! Котлы, черти, крики грешников! Верней, одной грешницы.
- След! По существу давай! – не оценил юмора Димка.
- Короче, тут ужааастно, - провыла я и снова на глаза навернулись слезы, - Они все меня ненавидят! А один - самый страшный, взгляд как у маньяка, убийственный, меня унижал на глазах у всех! – я уже снова рыдала.
- Что он сделал? Ударил тебя? След, успокойся и скажи, кто это! Я его отлуплю! Только, пожалуйста, не реви!
Димка из тех парней, кто панически боится женских слез. И я этим вовсю пользуюсь, когда хочу его уговорить на что-нибудь, например, в кино со мной сходить. Коварная, да.
- Лучше бы он меня ударил, я бы хоть сдачу могла дать. Хотя он такой большой…
- А что тогда? Оскорблял?
- Нет. Он просто говорил правду. Я жалкая. Такого наговорила в том интервью, а потом заявилась в этот универ, как так и надо. Но я совсем не хочу быть частью их высшего общества, тем более в роли шута! Это все мама, она меня заставила! А мне ведь всего семнааадцать, я еще не могу сама решааать, - выла я.
- Какая глупая у меня соседка, - по-доброму усмехнулся друг, - Конечно, не хочешь, конечно, не можешь. Это все произошло вопреки твоему желанию, я знаю. Ты тоже это знаешь. И никакая ты не жалкая! Ты сильная! И смелая! И не смей реветь перед этими тупоголовыми мажорами! Ты всех школьных хулиганов в страхе держала! Ты не можешь сдаться перед таким пустяком! Они из себя ничего не представляют, они жизнь только по телеку видят! Ходячие кошельки! С папиными деньгами! У них же своего ничего нет, даже мнения! А ты – личность! Так что быстро подбери сопли!
- Да? – я шмыгнула носом, - А вообще да! Че это я рыдаю тут? Да я им всем покажу! А этому уроду нечесаному вообще фейс начищу, если еще раз подойдет? Ну и что, что двухметровый!
- Чем больше шкаф, тем громче падает! – ободряюще поддержал со смехом Димка.
Я воспряла духом. В конце концов, это не моя вина, что я тут оказалась, а ректора и мамина. И я ни за что не покажу им свой страх – шакалы только этого и ждут. Я просто буду продолжать ходить сюда, пока мне не исполнится восемнадцать! А потом сразу переведусь! Не смотря ни на что. Маме придется смириться! Но на всякий случай устроюсь на работу и стану копить деньги. Вдруг она меня из дома выгонит… И совершеннолетие только через восемь месяцев… Зато каникулы через четыре! А за лето я смогу убедить маму не возвращаться туда! Всего четыре месяца!