Страница 29 из 100
- Ребят, успокойтесь. – напрягся Юра, давно не видевший ссору этих двоих. - Игорь, вот, выпей таблеточку. Ты ведь тоже вчера надрался. – Дмитрин протянул ему стакан с таблеткой. Тот выпил и упал на диван. Выговорился и успокоился. Да к тому же никогда не повышающего голос человека наверняка утомил этот накал страстей и крики.
- Иван, вот, тебе тоже. – суетился мамочкой Юра.
Царев проигнорировал его, прожигая взглядом Игоря.
- Ты прав. Во всем. Он же все же моя плоть и кровь, значит я такой же. Яблоко и яблони.
- Вообще-то, правильней сказать, ты его плоть, и «яблоко от яблони»… - вяло вставил Юра.
Царев отстраненно уставился в окно, вспоминая все мерзости, которые знает о своем отце. Убийца – прозвучало приговором в голеве Царева-младшего. Ему суждено стать его продолжением? Неужели выбора нет и он невольно становится таким же, как он? Когда он стал таким жестоким? Или он был таким всегда? Наверное, он таким родился. Разве у таких родителей мог родиться кто-то хороший? Невозможно. Но Лиза...
Игорь досадливо смотрел на отражение друга в затемненном окне. Его лицо снова превращалось в ледяную маску. Он весь как будто заново обрастал ледяной коркой. Игорь даже поежился вдруг от холода. Его пронзило чувство вины. Он не должен был говорить этого. Слишком жестоко, зная их отношения с отцом. Чертыхая свою несдержанность (откуда она вообще взялась у Игоря Гнездова?!), он подошел к другу и опустил руку ему на плечо.
- Прости, я перегнул. Во мне говорит эта сумасшедшая новенькая. Она так меня вчера обругала. Стал сам себе противен, вот и сорвал злость. Слишком долго я молчал и копил все в себе. Я виноват не меньше твоего. Я ведь видел, как ты все больше увлекаешься своей местью. Мне не стоило молчать. Это мне новенькая сказала, - сгрустной усмешкой сказал Игорь. - Она невыносима, знаешь. Но права. Я злюсь, потому что она права. Столько мне наговорила. Но я смог ее убедить. Пришлось припугнуть ее возможностями Царевых. Думаю, она больше не причинит проблем. Но меня мучит вина.
Пока он говорил, Царев продолжал стоять ледяным изваянием. В конце он похлопал Игоря по руке в знак того, что конфликт исчерпан, и отошел. Игорь задумался, оттаял ли хоть немного друг.
- Я домой помыться и переодеться. Увидимся в университете.
Он снова был холоден.
В Империаль все были взбудоражены. Слухи о том, что Гнездов с Царевым увезли новенькую в больницу, облетел всех. Мари ходила мрачнее тучи после встречи с людьми Царева. Подруги недоумевали, что приключилось, ведь вчера она святилась, как стразы Сваровски. Ее заставили удалить видео, и она еще больше стала ненавидеть новенькую. За то, что попала в опалу перед Царевым и ко. Когда появилось звездное трио, а новенькая нет, она воодушевилась. Поползли слухи, не без ее участия, что новенькая больше не появится.
Царев ходил мрачнее тучи, к нему не решались подойти. А вот Дмитрин всегда был разговорчив, особенно с красивыми девушками, но и он отшучивался, не опровергая и не подтверждая слухи. На перерывах Царев мрачно буравил взглядом шкафчик новенькой. Она так и не появилась.
Неужели она решила исчезнуть из Империаль? Испугалась? Сломалась? Царев вспомнил, какой он увидел ее, когда открыл чулан. Вся в крови, расширенные от ужаса глаза. Он ударил парту кулаком, заставив всегда сдержанную преподавательницу икнуть и прервать рассказ. Когда она взглянула на лицо Ивана, на ее лбу проступил пот. Он сейчас вызывал животный страх. Ужас. Как может парень в его возрасте быть таким… Черным? Тишину никто не решался нарушить. Между тем она становилась все более зловещей. Игорь прокашлялся. Это прозвучало громом, все вздрогнули, а Царев как будто ожил. Молча встал и вышел, и никто не рискнул его остановить.
Царев решил не оставаться безучастным. Все же это все он начал. Он не собирается молча смотреть, как Гнездов облачается в доспехи рыцаря, спасшего всех от проблем. Он направился в ателье, где шили и продавали форму для Империаль. От его появления всех охватила паника - такой клиент. Ему подняло настроение их поведение. Как мышки, они заметались, предлагая напитки. Выбрал форму нужного размера, ее сложили в коробку. Он тем временем вызвал секретаря из банка, чтоб ему привезли деньги для выкупа своей вины у новенькой. Справившись, заказал сладкий американо и сел за письмо покаяния.
Кофе, именно с него вчера все началось. Настроение неуверенно поползло вверх. Узнав адрес новенькой у ректорской секретутки, он послал туда банковского клерка с коробкой. Сам поехал следом.
Я должен быть там и если не видеть, то хоть слышать ее реакцию. – решил Царев.
Чувствуя себя последним идиотом, он притаился на лестнице выше пролетом. Вручение прошло скучно. Кажется, она приняла его за посыльного из магазина. Обрадовалась бесплатному костюму, как будто в лотерею выиграла. Смешная. Но неужели это все? Царев решил подождать немного.
Пприсел на ступеньки и огляделся. Что за дыра? Стены шелушатся, исписаны, грязно, лифта нет. От созерцания его отвлек шум открывающейся двери. Вышла женщина – мама, наверное – догадался Иван.
Через какое-то время показалась новенькая. Злая, хромая, но решительная. Куда это она? Неужели деньги тратить? Все же она обычная девушка – удовлетворенно усмехнулся Царев. Наверняка сейчас шмотками закупится. Они ей необходимы, ходит в старье – размышлял он.
Царев пошел за ней. Как сталкер. Кто узнает – засмеет. Его репутация трещит по швам. Но почему мне так интересно, что она сделает с деньгами?! – сам себя спрашивал Иван. Послышались проклятия. Невольно он улыбнулся. Дрянная сквернословая девчонка. Сплошная проблема.
«Интересно было бы увидеть ее лицо, когда она письмо читала. Я извинился – невероятно. Впрочем, я постарался придать извинениям как можно больше ненавязчивости. Пусть не мнит себе, сама виновата»
Но что это? Зашла в аптеку? Она вообще деньги нашла? Глупая курица, она раскрывала коробку? Вскоре девушка показалась с небольшим пакетиком. Подождав, пока она скроется из виду, Царев зашел в аптеку и узнал, что покупала она бинты.
«И все? Антисептики, обезболивающие не надо? Или есть дома?»
Иван вернулся в подъезд, сам не понимая, почему все еще здесь. В старом, воняющем псами, подъезде. Иван Царев! Курам на смех.
От безделья Царев снова принялся разглядывать окружающую обстановку. Стены когда-то были окрашены в синий. Когда-то очень давно. Сейчас краска облупилась, везде пестрели рисунки и нецензурные надписи, обличающие Машку, Ленку и Илью. Некому Боре признались в светлых чувствах. Он уже успел перечитать все эти глупые нелепые надписи. Дважды.
«Какого черта я здесь сижу? Как последний кретин»
Из квартиры периодически слышались проклятия. Конечно, в свой адрес Иван их ожидал, но в чем виноват пудель их соседки?
А у нее неплохая фантазия, такие обороты. Наверное, обрабатывает раны, – догадался Царев. Кольнуло такое непривычное чувство вины и сожаления.
«Да что со мной?! Это все Гнездов заразил меня сентиментальностью. Ну, исходя из выкриков новенькой, судьба меня ждет за это весьма печальная, но короткая. Заслужил»
Когда на несколько минут все стихло, он уже собрался уходить. Впереди тренировка – отличный способ сбросить напряжение. Но из квартиры вдруг раздался крик. Иван на рефлексах испуганно кинулся к двери, подумав, что к ней забрался маньяк, но вовремя остановился.
Что это со мной? Спасаю новенькую? Свихнулся. Уж если кого и надо спасать, так это маньяка, - решил Царев, потому что слышались удары и визг.
«Что там происходит? Может, стоит проверить?»
Но тут раздались маты и проклятия. И все в адрес покорного слуги. Теперь стало понятно, что наконец-то найдено письмо, потому что она припоминала из него отрывки, перемешав их с ругательствами. Царев рассмеялся. И удивился этому звуку. Смех вышел неуклюжим, ведь он так давно не делал этого.
Спектакль продолжался около двадцати минут и был в самом разгаре, когда на лестнице послышались шаги и старческое лепетание о безобразии. Царев поднялся на пролет, справедливо полагая, что это к новенькой. Подозрения подтвердились, и он с усмешкой разглядел двух полицейских и бабульку.