Никия

К концу дня уставшие и голодные  мы вернулись в ресторацию с полными руками обновок. Я  переживала, что потратила слишком много денег, но надеялась быстро найти работу. Город мне очень понравился и удивил большими зданиями, широкими улицами, вымощенными камнем. Теперь мне наш дом казался просто поселковой избушкой. В Угорье, где жил наш правитель Уранат Аск я никогда не была, но мама рассказывала, что там тоже  очень красиво и богато. Особенно замок, в котором  будет жить моя сестра Лолита.

- Надо будет,  посмотреть, где обитает мой родной отец.  Вдруг удастся хоть издалека взглянуть на него, - задумалась я, распаковывая свои покупки.

- Сколько тебе лет Никия? - отвлекла меня хозяйка, когда мы обе крутились в ее комнате перед зеркалом, примеряя наряды.

-  Шестнадцать, -  поправляла я не послушные волосы.

- Тогда понятно. Мы тасманские волчицы расцветаем после семнадцати. Через год ты сама себя не узнаешь. Станешь самой красивой девушкой в Волске, - внимательно  осматривала меня Герана, а я не доверчиво хмыкнула, и еще раз взглянула в зеркало. Мои зеленые глаза светились радостью. Пушистые черные волосы локонами струились по плечам. Новый наряд красиво облегал бедра, широкий пояс подчеркивал тонкую талию, и даже грудь немного увеличилась. Все это мне очень нравилось, как и моя новая свободная жизнь. Никто не смотрел на меня со злобой и раздражением.  Я не боялась сделать что - то не так,  и за это  меня оставят голодной или запрут на чердаке. Я часто улыбалась и даже смеялась шуткам моей новой подруги и хозяйки. Даже Арсения, почти, не вспоминала и старалась забыть. Он в мою новую жизнь не вписывался. В ней не было место грусти и печали.

 Через пару дней стало ясно, что настои помогают Багдуру. Он уже сам прибегал ко мне на лечение, а я от скуки еще помогала Геране по хозяйству. Готовила еду постояльцам, стирала и убирала их комнаты.

- Там у нас этот Старший стражник сидит в зале для едоков. Он прогуливает деньги, что я ему заплатил за охрану, - с зеленой лечебной маской на лице, рассказывал мне хозяин.

- Он что не нашел сестру? - сочувствовала  мужчине. Судьба этой девушки очень тронула меня. Стало понятно, что есть люди, которым гораздо хуже, чем мне и им надо помочь.

- Нашел. Бедная девица повредилась умом от истязаний этих душегубов. Никого не помнит, всех боится. Спряталась в темный угол, и кричит, когда ее хотят оттуда вытащить, - спокойно говорил Багдур, а у меня  сердце сдавило от жалости. И, когда я освободилась, вышла в зал, чтобы найти нашего охранника.

-  Вы не помните меня? - уважительно обратилась  к Старшему воину, - меня зовут Никия, мы свами ехали в одном обозе.

- Конечно, помню, - не послушным языком отвечал он, - вы освободили  тело моей  Астрид, но душу успели  забрать демоны.

- Как вас зовут? - спокойно спросила я.

- Я грозный, бесстрашный Эмиль. Лучший воин Геяны, - зло хмурился  он, -  но  самого родного мне человечка спасти не смог. Ты смогла. Молодая совсем девочка, смогла, а я струсил, и не пошел тогда в Древний Лес, а теперь уже поздно. Несколько оставшихся для охраны логова членов  банды  мы  смогли  убить и освободить пленных, но это не принесло мне облегчения, хотя  вся банда «Черных Дьяволов» жестоко наказана тобой. 

- Может у меня получится помочь вашей сестре. Я неплохая знахарка. Мы с вами постараемся вернуть ей рассудок. Давайте прямо сейчас и отправимся к вам в дом. Этой девушке  очень нужна ваша любовь и забота - я попыталась поднять его с лавки, а он долго сверлил меня пронзительным взглядом.  Казалось, что даже очнулся от пьяного  угара. Потом, резко  взял меня за руку и  быстро потянул  к выходу.

- Пойдем. Если кто и поможет, так только ты, я это чувствую, - воин смотрел на меня совершенно трезвыми глазами.

- Ждите у дверей,  мне надо травы захватить, -  я осторожно освободилась от его крепкого захвата и  сбегала к себе в комнату.

Жил  Эмилий,  рядом, поэтому  и зашел в ближайший питейный дом, чтобы заглушить свое горе. Его совсем молоденькая сестра сидела в дальнем углу комнаты, и что - то шепотом говорила сама с собой. Она горько плакала, не вытирая слез на грязном личике. Это был хороший знак.  При  таком  нервном срыве полезно выплакаться, тогда душа сможет очиститься и начать опять жить дальше. А, вот, если застынет, не сможет ничего чувствовать, ее уже не  вернуть к нормальной жизни.

- Я помыть ее не смог.   Она не дала снять с себя одежду.   Наш лекарь не захотел ее осматривать, с вшами в волосах, и всю в  лохмотьях, - в глазах этого мужчины стояла  смертельная скорбь,  темная боль и мука.

- Мне надо над огнем подержать эти травы. Когда  от них пойдет дым, мы дадим ей подышать.  Он успокоит возбужденный   разум, и  ваша сестра    будет слушаться нас,  - объясняла  я свои действия.

В ванной комнате провозилась с больной девушкой часа три, и все это время она молча, но послушно помогала мне. Обрезать волосы было нельзя, это большой позор для женщин Геяна, лучше уж сразу умереть.  Поэтому долго очищала их сильным раствором ядовитых цветов, и была очень рада, что тогда в лесу не поленилась нарвать  редких растений.