Страница 46 из 52
— Тайлер, не морочь мне голову. Я знаю больше, чем ты думаешь, и у нас обоих дело плохо.
— Ну?
— Слушай, ты должен мне помочь. Я знаю, что ты вломился в квартиру Лиз и украл ее дневник. Она хотела писать статью о «драконах», и ты унес то, что она успела написать. Ты обыскал всю квартиру, все пересмотрел и был уверен, ничего не оставил. Но ты забыл заглянуть в почтовый ящик. Она сфотографировала «драконов» — тебя тоже — и отослала пленку на обработку. Там мы и нашли, среди остальной почты.
Чересчур торопишься. Тони, подумал я. И чересчур нажимаешь. Осади немного. Я слышал гнев в ее голосе. Всю муку и боль от смерти Лиз. Все это было слышно. Но она слишком жестко взялась за него. Или не слишком? Когда Тони умолкла, Тайлер не сказал ничего, и его молчание подтверждало все. Да, это был он. Да, он украл дневник. Он показал это с полной ясностью, не пытаясь отпереться.
Наконец он сказал:
— Я ничего такого не делал с вашей сестрой. Пару раз мы схлестнулись, верно, но это не я ее убил.
— Тогда кто? Джон, смотритель?
— Этот козел? Ни хера о нем не знаю.
— Дженкинс?
— А это, в жопу, кто?
— Легавый — он детектив. Из тех, кто за тобой следит.
— Что за…
— Не морочь мне голову, Тайлер. Он — «дракон», он из ваших, и ты это знаешь.
— Что за херню ты…
Это было последнее, что я слышал. Последнее, что сказал Тайлер, потому что в эту секунду тишину распорол звук взрыва. О, черт. Автомобильный выхлоп? Фейерверк? Господи, Господи Боже, нет. Это был выстрел. Я рванулся из кустов, бросился на велосипедную дорожку. Это Тайлер, это он стрелял в Тони? Господи, нет. Они оба согнулись и присели. Кто-то стрелял в них. Но кто? Откуда?
Я повернулся в сторону Тридцать четвертой улицы и поймал взглядом силуэт, движущийся к ним сквозь тьму. Не разобрать чей. Не понятно даже, мужчина или женщина — лица вовсе не было видно. Но я увидел вытянутую руку, в которой наверняка было оружие.
— Тони! — завопил я. — Тони, оглянись!
Не надо было кричать — она повернулась ко мне, ожидая от меня помощи, и не увидела нападающего. Не увидела эту тень, устремившуюся к ним, и потому не побежала от него, не присела за скамью, не забежала за дерево, и — дьявол, дьявол! Второй выстрел. Тень атаковала, она приближалась к ним, держа их на прицеле.
— Тони!
Еще выстрел. На этот раз была видна огненная вспышка. Оранжевый выхлоп, ударивший из ствола. И вот тогда я увидел, что Тони опускается на землю, падает, потому что пуля поразила ее, сшибла с ног. Я бросил все — камеру, «уоки-токи» — и побежал. Задыхался, ноги неистово били по земле, руки хватали воздух, пустоту — мне надо было быть там. Тони упала, рухнула на землю, и надо было помочь ей, защитить от этого черного человека, который тоже бежал туда.
«Нет!» — кричал я и рвался к Тони — через дорожки, через пляж, — ноги мучительно вязли в глубоком песке, казалось, он хочет поймать меня и остановить.
Тони лежала неподвижно, а Тайлер убегал — несся к кустам, к деревьям, прыгая в темноте, как олень. Убийца визжал и выл и гнался за Тайлером, взмахивая пистолетом, пытаясь поймать цель. Он разделался с Тони и теперь хотел убить Тайлера. Настичь. Догнать его в кустарнике.
Тони! Я пронесся через траву, мимо деревьев — вот она, моя Тони, моя возлюбленная давних времен, она лежала прямо у скамьи — лежала недвижимо. Я упал на колени, проехал по земле, потянулся к ней.
— Тони, куда? Куда тебя ранило? — умолял я, боясь до нее дотронуться. — Тони, ты меня слышишь? Тони!
Ни отклика, ни движения, ни звука. Я взял ее за плечо. О Господи! Дотронулся до нее, поначалу не видя этого. Крови. Черной, как нефть. Струйка крови обвивала ее голову, текла над ухом, вниз к шее и на землю — растекалась лужицей. Ее застрелили, ее ударило прямо в висок. Тогда я схватил ее. Приподнял, стал трясти и выкликать: Тони! Но там не было ничего. Только пустота. Опустевшее тело. Глаза были открыты и неподвижно смотрели в ночь, и я поднял ее на свои колени, обхватил руками это теплое тело — кровь текла по мне и струилась на землю. Я рыдал, сжимая ее, пытался удержать ее здесь, в этом мире, чтобы она была со мной или рядом со мной, все равно. Но только не пускать ее туда, на ту сторону. Нельзя было ее отпускать, оттуда нет пути назад.
Я услышал быстрые, бешеные шаги и увидел убийцу — он выбежал из кустов и мчался по траве прямо ко мне. Убил ли он Тайлера? Я не знал этого, я не слышал выстрелов, и мне было все равно, что с Тайлером и что ждет меня. Но это было совершенно ясно. Пистолет. Эта рука с пистолетом, наставленным на меня. Настал мой черед — я обречен, и расправа будет короткой.
Я узнал его и крикнул:
— Ты, сраный ублюдок, ты ее убил!..
Он не успел выстрелить, он вдруг окаменел, а я замолчал — стало светло. Белый луч ударил из темноты и осветил нас обоих.
— Полиция! — крикнул человек с фонарем
Убийца Тони испуганно повернулся и сказал:
— Эй, обождите, я…
— Не слушайте его! — пронзительно закричал я. — Он убийца, он ее застрелил!
— Что?! Нет, я…
Полисмен прорычал:
— Бросить оружие и руки на голову!
Тот упирался, замерев в слепящем луче.
— Погодите, вы не…
— Бросай! Брось оружие!
Пистолет выпал из правой руки лейтенанта Дженкинса и с мягким стуком упал на холодную апрельскую землю.
ГЛАВА 28
Я стоял, прислонившись к балконной двери, и смотрел на темнеющее небо и на озеро Мичиган. Глубоко вздохнул и сказал:
— Если бы все было так просто…
Позади меня Мэдди всхлипнула в своем кресле. Я оглянулся и увидел, что сестра сдернула с лица свои очки «беверли-хиллз» и вытирает глаза тыльной стороной ладони
— Но это еще не все, правда? — спросила она.
— Конечно же. Тут все и началось. По-настоящему пошло кувырком.
Передо мной было озеро, широкое и спокойное, — вибрирующая синева, — и на западе был виден последний блистающий кусочек уходящего солнца. Я только что оборвал транс, одним прыжком перенесся в настоящее и чувствовал себя неважно. Остров, озеро и закат. Было трудно поверить, что я здесь, а все эти дела — убийство Тони и тот апрель — отделены от меня не месяцами, а минутами. Наверное, Мэдди была права. Наверное «сейчас» и «тогда» не так уж далеки друг от друга.
Я глубоко вздохнул. Жаль, что я не курю и не могу в задумчивости высосать сигаретку.
— Мне продолжать? — спросил я.
— Конечно.
Расхаживая взад-вперед, я стал говорить, стараясь изложить конец истории побыстрее и без экспрессии — так, как сделал бы это под гипнозом. Рассказал Мэдди об этом мальчике-полицейском, парнишке, который, наверное, еще не пробовал бритвы. Он служил в парковой полиции и у него даже не было оружия, но был рыкающий голос — и достаточно мужской стати, чтобы заставить Дженкинса сдаться. Затем этот ребенок вызвал по радио «скорую помощь», и через несколько минут она с воем прорвалась сквозь ночь в парк. Тони была мертва, это понятно Они осмотрели и меня — из-за крови, покрывавшей меня сплошь. Это была кровь Тони, я был в порядке. Не ранен.
С Дженкинсом было все не в порядке. Вот свинья. Вот идиот. Фараоны — целой командой — тоже явились через несколько минут. А Дженкинс продолжал твердить что я псих, что он ни в чем не виноват. Его-де сюда вызвали: кто-то оставил в участке на автоответчике запись с просьбой о встрече именно здесь, и он приехал и услышал пальбу. Он клялся, что не стрелял в Тони. Это кто-то другой. Он услышал выстрелы, побежал сюда и стрелял в кого-то другого, в кого-то среди кустарника.
— Тогда у меня и поехала крыша, — сказал я сестре. — Я начал визжать: «Ты лжешь! Он лжет! Я видел как он застрелил ее!»
— Но Дженкинс это отрицал?
— Начисто отрицал, а я в ответ орал все громче. Наверно, из-за этого они его и арестовали — наручники и все такое, и засунули в машину.
— А что насчет Тайлера?
— Я был уверен, что его найдут в кустах с выбитыми мозгами, но его не нашли. Исчез бесследно. — Я вздохнул и стал рассказывать дальше: — Тогда казались официальные штуки, показания под присягой и так далее, и фараоны и детективы пытались разобраться, что произошло и почему. Пошла настоящая путаница. Дженкинс все напрочь отрицал, никто ему не верил. По крайней мере, сначала. Все верили мне и мальчику из полиции, который видел Дженкинса, стоящего перед нами с оружием. Поэтому Дженкинса арестовали и назначили высокий залог за освобождение на поруки. Я рассказал все что знал насчет «драконов», хотел прищучить Дженкинса так, чтобы он не выскочил. Поэтому я ударился в детали насчет «драконов» и нашей поездки на Сент-Крой — когда мы их фотографировали. Рассказал, что произошло в подвале — ну, ты знаешь: о Джоне и о том, как появился Дженкинс.