Страница 41 из 52
— Тони, а если мы поедем на квартиру Лиз и еще раз осмотримся?
— По-моему, прекрасная мысль.
Действительно, мы вполне могли что-то упустить, какую-нибудь улику против Роба Тайлера. Кроме того, надо было вернуться и потому, что мы уходили оттуда в спешке и бросили квартиру нараспашку — оставив там Дженкинса.
Это надо было исправить.
ГЛАВА 25
По дороге к дому Лиз мы опять впали в молчание — никаких разговоров о ней, Крис, Дженкинсе. И о Лоре — например, о том, где она сейчас. Опять чудит, наверно…
Мы поставили машину напротив дома и обошли ее спереди. Жутковато было смотреть на это небольшое здание. На первом этаже недавно жили две молодые женщины. Теперь они мертвы. При мысли об этом мне становилось скверно.
Оглядев улицу, я отметил коричневый фургон Джона; полицейских машин не было. Однако я порядочно волновался — не обнаружим ли мы Дженкинса в квартире Крис или, упаси Господь, в квартире Лиз. Но его не было. Никого не было. Тони отперла парадную, и нас встретила полнейшая тишина, а потом — желтая с черным наклейка на двери Крис: здесь совершено преступление, не подходи, полиция и все такое. Дверь была плотно заперта и опечатана липучкой. Значит, это действительно произошло. Убийство.
Я повернулся к двери в квартиру Лиз. Она была аккуратно закрыта и выглядела совершенно целой, и я остановился, а Тони с ключом в руке направилась к двери. Но что-то было не так. Что-то сигналило о непорядке. Я не понимал, в чем дело, но тошнотное ощущение прокатилось по животу, сотрясло меня изнутри, когда Тони вошла в квартиру. Я остановился на пороге и осмотрел дверь. На ней не было наклейки — никаких печатей. Замок без защелки, такой надо запирать снаружи.
— Минутку, — сказал я. — Мы же оставили дверь распахнутой — в ней стоял Дженкинс. Как он ее запер?
Тони посмотрела на ключ в своей руке.
— Черт, не думаешь же ты, что у него свой ключ? Что Лиз дала ему ключ?
— Не знаю, — ответил я. Мне это не нравилось. — Пошли, надо поторопиться. Ищем все, имеющее отношение к Тайлеру — одежду, записи, что угодно, — и вон отсюда. Я не желаю нарваться на Дженкинса.
— Надеюсь, Дженкинс ничего не унес прошлым вечером.
Тони ушла в спальню — перерыть стол Лиз, шкаф, гардеробную. Я взял на себя гостиную и начал с книжных полок из досок и кирпичей — три полки одна над другой, такие много лет были у меня, но я столько раз переезжал, что мысль об очередной погрузке-разгрузке заставила меня однажды бросить это сооружение. На сосновых досках были навалены компакт-диски и куча книг в мягких обложках. Лишь несколько — в переплетах. В основном фантастика, которой я сам интересуюсь, но считаю бесполезной. Я пересмотрел все книги, надеясь найти что-нибудь насчет культов или что-то свидетельствующее об интересе к группам с аномальным поведением. И ничего не обнаружил. Музыка у Лиз была хорошая и приятная. РЭМ и пара-другая штуковин «Нью Эйдж».
Перебирая диски, я заметил на верхней полке маленькую черную фотокамеру. Я помнил, что видел ее и раньше, конечно же, видел, но не припоминал, что она была открыта, как сейчас, — задняя стенка откинута, отсек для пленки открыт. Я подошел, встал перед камерой; объектив смотрит в стену. Нет, она была совсем в другом положении. Помнится, я видел именно объектив и задумался — что снимала Лиз в последний раз. Черт побери, я должен был сообразить раньше; если там была отснятая пленка, то сейчас она безвозвратно исчезла.
Я огляделся. Кушетка, кресло-развалюха. Возле двери — столик, на нем ваза. В ней гора бумаг, выпирающая наружу, как тесто из опары. Проверим… Ненужная почта, неоплаченные счета в разорванных конвертах. Несколько рекламок. Обращения двух-трех благотворительных организаций, среди них — конверт от вездесущего Народного радио Миннесоты, я поскорей его бросил. На дне вазы — несколько резиновых колечек, солнечные очки, севшая батарейка. И в самом низу — слоновых размеров картонная подвеска для ключей с одним маленьким ключиком и одним обычным, от квартирной двери. Я вынул их, они зазвенели.
Голос с того конца коридора крикнул:
— Что это?
Тони стояла около кухни. Я ответил:
— Ключи, они были в этой вазе.
Я повернулся к входной двери, открыл ее и попробовал большой ключ, но он даже не вошел в замок.
— Это не дубликат, — сказал я.
Тони подошла ко мне, посмотрела на картонный брелок и на ключи и сказала:
— Маленький, должно быть, от почтового ящика.
— Точно.
Мы выглянули в окно — не видать ли Дженкинса, — выскочили из квартиры и пробежали через площадку в тамбур. Вылетел у меня из головы этот почтовый ящик, а ведь еще в первый раз я заметил, что он набит до отказа. Тони решительно направилась к латунным ящикам, висящим на стене, сунула ключ в замок ящика Лиз, — конечно, он подошел. Латунная дверца открылась, и почта хлынула наружу, потекла на пол, как крупный выигрыш из игрального автомата. Я был уверен, что мы сорвали банк.
Мы собрали все — целую груду конвертов, каталогов и прочего — и, не теряя времени, вернулись в квартиру. Заперев дверь, уселись на кушетку и зарылись в это дело. Вскрывали конверты с письмами и счетами, бросали их на пол, просматривали все, надеясь найти какое-нибудь подозрительное письмо, хоть клочок значащей информации. Я был уверен, что найдем; мы оба были уверены. Я разодрал желтый конверт и выудил из него репертуар театра Гутри. Распорол еще один — поклон от Народного радио Миннесоты. И еще счета. От Северной электрической компании. От «Виза-банка».
Через несколько минут на полу была гора бумаги, а у нас в руках — ничего. Только мусор, и все. Я взглянул на Тони и пожал плечами.
— Я думал, мы должны что-то найти.
— Я тоже.
— Фотоаппарат открыт, — сказал я. — Ты не знаешь, была там пленка?
Тони покачала головой и ничего не сказала; разочарование проступило на ее лице, как нарисованное. Тони всегда неважно скрывала свои чувства.
— Как насчет второго ключа? — спросил я. — От чего он? Может, от дома Роба Тайлера?
— Может быть. Но скорее всего, от ее кладовки внизу.
— У нее еще барахло в подвале?
Тони кивнула.
— Пошли.
Я схватил Тони за руку, потянул за собой. Тони вроде не рвалась туда, но пошла. Прошли мимо кухни и стенного шкафа к двери черного хода. Она была на правой стороне, перед спальней.
— Надо найти что-нибудь, чтобы загнать Тайлера в угол, — сказал я, когда мы вышли на черную лестницу.
— М-м, но что?
— Ну, если найдем ее дневник и в нем будет что-то, или там будет пленка в фотоаппарате, на которой будет… Тайлер в одежде «дракона». Ну, не знаю — что-нибудь в этом роде.
— Если бы жизнь была так удобно устроена… — пробормотала Тони, не сумев скрыть сарказма.
Черный ход был, мягко говоря, грязноват, старая лестница с серо-зелеными стенами, деревянные ступени, потемневшие и растрескавшиеся от времени. Тони нажала на кнопку, ожила пара ламп, и мы сошли в холодную темноту, в заброшенную, невидимую часть дома, куда люди сваливают барахло, чтобы забыть о нем. Я посмотрел вверх; по потолку тянулись трубы — много труб, большей частью обмотанных асбестом, и все они сходились, как паутина, к огромной штуковине в углу — первобытному котлу отопления, который, без сомнения, был переделан с угля на газ.
Тони отдернула старую занавесь, мы обошли пирамиду ящиков, миновали старую стиральную машину и сушилку, стоящие посреди пола и не подключенные ни к воде, ни к электричеству; за ними валялись несколько штанг и гантелей. Подальше справа я заметил большой нагреватель для воды, велосипеды, какие-то шланги, грабли, потом еще стиральную машину и сушилку — эти, очевидно, подключенные. Больше вроде бы ничего. На стене виднелось оконце, высоко вверху — то есть чуть выше мостовой, — заколоченное и к тому же закрашенное. Из него едва пробивался свет.
— Я была здесь один раз, — сказала Тони. — Ее кладовка позади, в дальнем углу.
Я едва различал череду старых дверей впереди, но внезапно понял — да, этот ключ откроет дверь под номером 2, дверь от кладовой Лиз. Мы пробрались через кипы книг — балласт, брошенный не одним поколением съехавших жильцов, Тони подошла к двери кладовой и сунула ключ в висячий замок; он открылся со слабым щелчком. Она распахнула дверь настежь, но мы ничего не увидели внутри, так было темно. Велосипедная шина — вот все, что было видно. Я нащупал шнурок, дернул, и вспыхнула лампа, осветив комнатку, отделенную от других хранилищ сеткой для куриных загонов. Стала видна не только шина, но и весь велосипед плюс к тому складной садовый стул, мешок с древесным углем, старые равнинные лыжи и гора самого разнообразного хлама.