Страница 32 из 52
— Это верно. Ты не можешь ничего изменить. Только анализировать.
Так что мы продолжали жевать, ели за обе щеки, поливая еду кетчупом. Заказали еще и шоколадный напиток. Мы же не знали тогда, что Крис в опасности, мы наелись и стали хохотать.
— Боже не могу поверить, что я врезала этому парню по яйцам!
— Да, ты его ловко уделала.
Тут мы стали болтать о том, как убегали — с полными штанами, — как эти молодчики гнались за нами и как будет хорошо, если снимки получатся. «Снимки!» — завопил я: было уже без пяти девять. Мы быстро расплатились и ссыпались по лестнице в фотомастерскую. Я еще выписывал чек, а Тони уже раскрывала конверт.
— Вот они — парни на обрыве, — сказал я, показывая на первый снимок. — Еще не успели надеть маски, так что это может пригодиться.
Тони быстро, словно тасуя карты, перебирала фотографии, наконец, щелкнув по одной, пробормотала:
— Черт подери!
Это был один из пожилых — с седой волосатой грудью. Но снимок получился очень бледный. К тому же парень стоял вполоборота. И конечно, в маске.
— Давай следующий, — сказал я.
Чуть лучше, фигура видна отчетливей. Но свет — совсем слабенький. Тони протяжно, горестно застонала.
— Боже, от этого для нас никакого толку…
Она еще раз перетасовала снимки и нашла «дракона» у лодки на берегу. Он вышел хорошо, отчетливо, но опять-таки был в маске, и, конечно, освещения не хватало. И часть корпуса закрывало дерево.
— Посмотри-ка, — сказал я, показывая на какую-то штуку на левом запястье «дракона».
— Что это? — Тони прищурилась и поднесла снимок к глазам.
Я тоже наклонился, но разглядеть ничего не смог. Снимок был недостаточно резкий.
— Похоже на советские часы. Понимаешь, такая штука с огромным циферблатом и здоровенными стрелками.
— Точно, — проговорила Тони, всматриваясь в изображение.
— Интересно, запомнила ли это Крис. Я к тому, что вещи такого рода хорошо запоминаются.
У меня началось сердцебиение, и я быстро просмотрел оставшиеся фотографии. Там было еще несколько человек, но ничего интересного и о чем-то говорящего. И тогда меня ударило неодолимое стремление, порыв к действию. Я начал собирать фото.
— Поехали, покажем это Крис.
— Сейчас?
— Да, прямо сейчас. Она сказала, что работает во второй половине дня. Десятый час — она должна быть дома.
Я говорил это, а сам знал: к несчастью, она должна быть там. Тони согласилась, сказала: давай, поехали, так что мы упрятали фото в конверт и двинулись. Я вел машину быстро, словно «дракон» опять гнался за нами, и Тони спросила: что с тобой, почему ты гонишь, как чокнутый? Расслабься, сказала она. Все в порядке.
Но дело было плохо. Я-то знал, что дело плохо.
ГЛАВА 19
До дома Крис было минут десять езды, а то и меньше. Выскочить на Хеннепин, потом направо на Двадцать четвертую и еще несколько кварталов. Мы были в опасной близости к тому, чтобы собрать воедино все обстоятельства смерти Лиз, но не знали этого — тогда не знали. Действительно, у нас вроде на руках было совсем немного. Так, предположения да несколько неразборчивых фотографий нескольких мужчин в лесу.
Я припарковался за коричневым фургончиком Джона — битой развалюхой, посмотрел вверх и увидел в окне второго этажа чью-то фигуру. Она тут же исчезла, и мгновение спустя свет в окне погас. Джон, что ли, выглядывал — проверял, цела ли его машина? Может, он куда-то собрался и мы с ним столкнемся? Мне бы этого не хотелось.
Мы перешли улицу и стали подниматься по бетонным ступенькам к белой обшарпанной двери. Окно Крис ярко светилось — значит, она дома; книжку читает, наверно. Мне захотелось услышать звуки проигрывателя, какой-нибудь признак жизни. Голоса людей. Хоть что-то. Но и в доме, и во всей округе стояла пугающая тишина.
Тони задержалась у дверей, оглядела улицу и сказала:
— Мы стоим как раз там, где стояла Лиз с этим парнем. — Она показала на желтый автомобильчик. — Вон машина Крис. В тот вечер Крис видела их примерно оттуда же.
И все, что Крис могла сказать об этом, было для кого-то смертельно важно. Я не хотел больше терять времени и нажал на звонок Крис.
Мы стояли перед дверью и ждали, когда голос Крис запищит в домофоне и она нас впустит. Но прошло секунд десять, и ни намека на ответ. Я затаил дыхание, пытаясь уловить звук отодвигаемого стула, шагов по паркету. Тишина. Я в тревоге позвонил снова, на этот раз держал кнопку долго — Крис не могла не услышать звонка. Если она дома и с ней ничего не случилось, должна услышать.
— Ну, Крис, — бормотал я. — Открывай.
— У меня есть ключи Лиз. — Тони полезла в сумочку. — Может быть, Крис внизу, в прачечной?
— Возможно.
Но я так не думал. Я снова нажал на звонок, навалился на руку всем телом, словно это могло заставить Крис побежать к двери. Впустую.
Тони шагнула к двери и сказала:
— Вот ключ.
Она отперла дверь, мы ступили в тамбур, прошли мимо почтовых ящиков, миновали вторую дверь и оказались в маленьком темном холле. Я бросил взгляд налево — дверь в квартиру Лиз казалась надежно запертой, — и мы повернули направо, к двери Крис.
— Крис? — позвала Тони, постучав в дверь. — Крис, вы дома? Это я, Тони Доминго, сестра Лиз.
Никто не ответил, не крикнул: «Привет, иду!» Тишина. Я стал колотить в дверь — кулаком, настойчиво. Опять ничего. Тревога встала комом в глотке. Свет у нее включен; Крис говорила, что вечерами почти всегда дома. Она должна быть там. Повинуясь импульсу, я взялся за дверную ручку, повернул, и дверь приоткрылась — я знал, что так будет.
— Крис! — позвал я. — Это мы, Алекс Филлипс и Тони Доминго. Крис, вы здесь?
Я толкнул дверь, она распахнулась с металлическим скрипом. Мы стояли на пороге, вглядываясь в глубь квартиры. Она была зеркальным отражением квартиры Лиз, — правда, мебель и отделка были совсем другие. Жилье аккуратного человека. Отличный диван; над ним, как раз, где надо, — гравюра в рамке. Широкое кресло и торшер — здесь Крис, должно быть, читает. Пара книжных шкафов, изрядно набитых. Я шагнул через порог и увидел маленькую уютную столовую с обеденным гарнитуром светлого дерева на четыре персоны.
— Крис! — позвала Тони.
Ни ответа, ни звука. Мне это совсем не нравилось. Кто в наше время, особенно одинокая женщина, оставит вечером дверь незапертой? Здесь что-то скверное. Мы вошли в квартиру, оставив дверь открытой настежь; я слышал толчки крови в висках и с каждым шагом боялся все сильней.
Гостиная была так же пуста, как столовая. В кухне горел свет, и меня потянуло туда, повлекло, как жука, летящего к свету и теплу — и заодно к смерти. За спиной что-то скрипнуло. Тони. Она была сзади, в нескольких шагах. Мы оба молчали, как будто уже все знали.
— Крис? — слабо позвала Тони. В последний раз.
Тогда я и увидел это. Кровь на полу кухни, длинный красный извилистый ручеек, медленно текущий по светлому линолеуму, словно пролитый кофе или, скорее, кленовый сироп. Что-то темное, густое и отвратительно тягучее.
— Черт, — выдохнул я.
Страшно не хотелось идти туда, но я не мог остановиться. Дышал коротко, быстро, как будто бежал, а не глядел на ручей крови. Господи, Крис! Потянулся назад, взял живую руку Тони, и так мы вдвоем шли вперед, к кухонному порогу. Я на миг зажмурился, повернулся, скользнул глазами по раковине и старой плите.
И увидел.
— Господи Иисусе! — закричал я.
Тони завизжала и стиснула мою руку. Мы не могли шевельнуться, ни она, ни я. Я ощутил гнусную пустоту в желудке. Крис сидела на стуле у раковины. Глаза открыты и неподвижны, рот распахнут, лицо серое. И кровь — настоящая река, и сейчас еще кровь медленно, с бульканьем текла из горла по груди и каплями падала на линолеум. Я кинулся к Крис, чтобы помочь ей, спасти ее, и тут увидел рану — широкий, грубый разрез поперек шеи.
Я оцепенел. Я не мог ни двигаться, ни думать, но услышал громкий вздох за спиной. Тони. Она не могла вымолвить слова, она стиснула мой локоть и зло впилась в него ногтями. Да, теперь все было ясно. Абсолютно. Мы были на верном пути. Лиз не покончила с собой. Ее убили, и теперь убили Крис. Из-за того, что она видела, из-за того, что могла рассказать, кто был другим любовником Лиз.