Страница 76 из 89
-- Все одно зимой с работой заминка, на холоде формы некрепки выйдут, а коли топить работную избу, так трещины пойдут. А ноне ноябрь, так что почитай будет апрель теплый у тебя два месяца сроку, а нет так один!
-- Именно так! И если по-старому, с глины и конского навоза, никак не успеть, -- сказал я, -- Мы же формы железные сладим, в них не единый раз лить можно. Полдюжины форм под одну заливку сделать, считай за месяц десять дюжин стволов выйдет. Половину на лафеты поставить и войску придать, вторую на расшивы, аккурат на пять штук хватит.
-- Эвон как! -- удивился Алексей Федорович, -- Дай то бог. Сие не секрет -- желает Государь крымские улусы рать послать, а пушки твои легки, за войском поспеют. Так что не подведи!
-- Даст бог, поспеем к сроку. Расшивы же надобно уже сейчас готовить. Посошные коих государь мне в обучение прошлый год дал, одну из расшив сами строили. Коли придать им в помощь мужиков, как раз к ледоходу сладят. Заодно и обучат оных.
-- Шереметьев Большой баял, мол, для Дона иные расшивы надобны...
-- Все верно. Большие суда для торговли и иных нужд потребны, ту же соль али руду возить. Броды же перекрыть можно и не большими расшивами, тысячи на четыре пудов. Опять же мели им не страшны, глубины в двенадцать вершков достаточно.
-- За подарок спасибо, соль добрая, лучше бают только розовая, что в Крыму добывают, -- сказал Адашев и, задумавшись о своем, добавил, -- Даст бог, ты мне и той соли привезешь...
...
Окончание расчетов с казной затянулось, хотя и не на месяц, как предположил Иван Васильевич. Приказные дьяки, получившие напутствие от Федора Ивановича Сукина[56], теперь знали что я у государя в чести, потому приложили недюжинные усилия дабы не вызвать у меня какого либо неудовольствия: то что я могу пусть и не лично встретиться с царем, но отписать ему о делах, они явно учли. За ядра и поставки для Сокского острога со мной рассчитались более чем оперативно. Осталось получить деньги за обучение посохи, а вот с этим возникли проблемы. Причем по вине Шереметьева, который послал свой отчет, не в Разрядный приказ, а в Пушкарский, где его благополучно засунули в дальний угол. Хотя промашка с его стороны простительная, просто привык, что все его дела там решаются.
В пятницу, на второй неделе октября, Иван Михайлович прислал гонца. То дело, что мы затеяли ровно неделю, назад принесло свои плоды -- слежка, установленная за греком толмачом, не дремала и его визит к персидскому торговцу тканями, не остался без внимания. Проследили и за самим персом, который буквально на следующий день оставил лавку на попечение приказчика, а сам отбыл, якобы за товаром. Так что мои предположения оправдались на все сто. Что-то подобное я предполагал, не ведал лишь кому донесение от уйдет. То, что грамотка писана именно тем, на кого я грешил, подтвердил и сам глава Посольского приказа: через его руки немало бумаг подчиненного прошло, в том числе и писаных персам.
Втайне от грека перехваченное письмо по поручению Висковатого для меня перевел другой толмач Посольского приказа, и как оказалось не зря: кроме всего прочего иуда особо предупреждал Юсуф-бия о иноземном мастере который будет строить крепость недалече от традиционной ногайской переправы через Волгу. Причем советовал непременно попытаться захватить оного или убить. Так что нападение на плесе было не случайным -- похоже нас вели с самого начала, а напали, когда убедились что я тот, кто им нужен. Оно, конечно, лестно, что грек столь высоко оценил мою опасность для своего хозяина, но ухо с ним нужно держать востро, уж больно умен!
Иван Михайлович особо благодарил меня, что я отговорил его сразу докладывать государю о письме. Не знаю, как бы на самом деле среагировал царь, но опасения главы Посольского приказа получить по шапке за то, что "пригрел змею на груди", безосновательными назвать трудно. Как бы то ни было, мои увещевания сработали: грек остался на свободе и в неведении, вот только теперь за ним смотрели десятки глаз, что в Кремле, что в слободе, где он жил. Естественно, кроме него найдутся и другие соглядатаи, так что шпионские игры только начались.
...
В Выксу отплыли только в понедельник двенадцатого октября, потому как в воскресенье, государь пожелал встретиться со мной, чтобы обсудить кой-какие вопросы. Собственно это произошло в большей степени с моей подачи, и тому был немаловажный повод -- первенцу царя, которого я спас прошлым летом, как раз исполнись два года. Грех не использовать такой повод для вручения заготовленных для Ивана Васильевича подарков. Вот только вручать некоторые из них желательно без лишних глаз, и с соответствующими пояснениями, для посторонних ушей так же не предназначенными.
Масляная калильная лампа была принята государем в высшей степени благосклонно, благо свечи ни в коей мере конкуренцию ей составить не могли. Я неспроста настаивал именно на вечерней аудиенции, тут был расчет и непростой. Револьверную винтовку и револьвер государь поутру испытывать будет, а мы к тому времени уже отплывем, это вопрос решенный. Так что мой оружничий должен непременно остаться при его персоне, дабы со снаряжением помогать, пули лить да порох делать. Опять же ремонтировать если потребно. Личный оружейник конечно не врач, но персона не в меньшей степени приближенная, особенно в случае с Иваном Васильевичем, который оружие любит искренне и от души.
На этом англичане его в свое время и подловили, добившись с помощью не шибко дорогих подарками такого рода, просто запредельных по щедрости ответных жестов в виде торговых привилегий для Московской Торговой компании. Впрочем, в этот раз им вряд ли удастся царя своим оружием удивить, хотя расслабляться не стоит: у них и другая карта имеется, которую мне крыть нечем. Нет у меня пока своего врача!
Зато есть уже свои ботаники-огородники, правда довольно узкоспециализированные, и тем не менее одного из них я так же сосватал Ивану Васильевичу в придачу к картофелю, томатам и перцам. Последние два были презентованы скорее как заморские диковинки, а вот по поводу картофеля я разъяснил все куда как подробнее. Надо отдать должное: суть государь уловил сразу. Возможность выращивать "второй хлеб" не боясь ни пала, ни потравы от крымцев, была оценена очень высоко. Единственное что расстроило царя: невозможность в ближайшую пару лет по большей части положиться в пропитании гарнизонов вновь планируемых крепостей на новую культуру. Тем не менее, он фактически вырвал из меня обещание, что лет через пять необходимые сорта будут подобраны и доставлены на Донскую Засечную линию.
Вопрос с началом ее постройки успели обсудить еще до моего прибытия в Москву, едва лишь туда прибыл Иван Васильевич Шереметьев Большой с докладом о строительстве Сокского острога и результатах экзамена посошных, обученных мною новоманерной фортификации. Собственно строительство линии крепостей вдоль Дона была идея боярина, поддержанная Адашевым и самим царем. И тут впору пришелся кусок бревна, пропитанный фосфоритами. Весть о том, что минерал, для добычи которого государь отписал Висковатому немало земли по берегу Москва-реки и Оки, позволяет решить проблему с пожарами весьма его порадовала. Присутствовавший на аудиенции Висковатый получил наказ брать в Коломне, Рязани и иных городках, сколько потребно тяглых и немедля начинать добычу.