Страница 2 из 3
– Твои вариации никому не интересны! – возмущался Ганн, когда сынишка от скуки начинал украшать книжные мелодии. – Играй, что написано.
Частенько в ход шла палка, которой отец бил по спине или по локтю, если ему казалось, что Лаэль не соблюдает ритм или меняет темп.
– Будешь сочинять, отберу скрипку, – хмурился солдат.
Мальчик боялся лишиться скрипки, но не сочинять не мог. Юный композитор отводил душу, когда отец с матерью уезжали на ярмарку за покупками. Тогда весь дом наполнялся звуками, радостными и печальными, быстрыми, как ручеёк, и тягучими, как зимняя ночь. Каждый раз на улице собиралась толпа, но это даже хорошо, любители мелодий Лаэля успевали сообщить ему о том, что родители возвращаются, и расходились, завидев их телегу.
– Что это у наших дверей народ толкался? – спрашивала мама, заходя в дом.
Мальчик не отвечал. Отец догадывался, в чём причина, но тоже молчал, сердито вращая глазами.
Лаэль видел: мама изменилась после возвращения отца. Женщина часто напевала, почти всегда улыбалась и радовалась каждому дню. Сам парнишка то и дело вспоминал прежнюю жизнь вдвоём: каждый вечер уставшая за день Лидия с удовольствием слушала музыку, а сын для неё одной наигрывал на скрипочке сочинённые мелодии.
Вскоре в семье появилась маленькая девочка, и матери стало совсем не до Лаэля. Изредка Лидия могла сказать ему словечко или провести рукой по непослушным вихрам, но даже это казалось пареньку удивительным подарком. Отец, замечая нежности, говорил жене:
– Займись малышкой, Лидия! Этому жениться скоро, а ты всё нянчишься с ним. Совсем набаловала.
Мальчику казалось, что у него нет ни мамы, ни папы. Совершенно посторонние равнодушные люди живут под одной крышей, он им только в тягость. Лишь музыка утешала, радовала и делала дни светлее. Будь всё иначе, не покинул бы Лаэль родной дом, но со временем ему всё труднее было сдерживаться в ответ на придирки отца и терпеть безразличие матери.
В один из дней случилось событие, которое переменило жизнь юноши. Ганн получил письмо от друга, с которым когда-то учился в консерватории. Прочитав послание, отец Лаэля крепко рассердился. Среди воплей и ругательств можно было разобрать лишь многократно повторяемые фразы:
– Почему сейчас? Почему не пятнадцать лет назад?
Лаэль пережидал отцовский гнев за перегородкой, здесь же, прильнув к нему, вздрагивала от шума маленькая сестрёнка.
– Что такого могло случиться, дорогой? – мягко спрашивала Лидия. – Чем тебя огорчило письмо?
Она не один раз задала вопрос, пока муж смог его расслышать. Ганн уселся за стол, сцепил руки в замок, подпёр ими подбородок.
– Король объявил конкурс на должность придворного скрипача. Товарищ зовёт меня пытать счастья. Если бы эта возможность появилась раньше, мне бы не пришлось идти в солдаты.
– Да, конечно, должность придворного музыканта почётна, мы бы смогли жить в столице, но ведь нам и здесь хорошо, так ведь? – успокаивала мужа Лидия, присев рядом и поглаживая его широкую мускулистую спину.
– Да, любимая. Брось письмо в огонь, и забудем о нём.
Лаэль слышал разговор, мысль о конкурсе крепко задела его. Почему бы самому не отправиться во дворец, чем он хуже выпускников консерватории? Ещё до восхода солнца юноша потихоньку собрал вещички в дорогу, взял драгоценную скрипку и предстал перед родителями. Они только проснулись. Ганн собирался на работу в соседнее село, Лидия готовила завтрак.
– Куда это ты сети закинул, паршивец? – басил отец.
– Во дворец. Хочу стать придворным скрипачом.
– Ох, Лаэлюшка, – вздохнула мать, – как же мы без тебя?
Несколько мгновений все молчали. Ласковый голос мамы тронул юношу, он переминался с ноги на ногу и готов был отказаться от своих намерений, но следующие слова Ганна так больно кольнули сердце, что Лаэль резко повернулся и, даже не обняв мать на прощанье, выбежал из дома. В ушах всё ещё стоял хриплый окрик:
– Пусть выметается! Толку от него здесь нет. Но знай, щенок, обратно тебя никто не ждёт!
Как дедушка стал волшебником
В ближайший город Лаэль пробирался пешком, опасаясь, что может опоздать на конкурс, ведь надо ещё как-то доехать до столицы. К счастью, в городе юноша встретил попутный купеческий обоз. Торговцы везли во дворец ткани, серебряную посуду, ковры, украшения и взяли юношу в компанию, условившись, что в дороге он будет развлекать их своей игрой. Однако на полпути обоз обогнала карета королевского советника. Вельможа услышал виртуозное исполнение незнакомой мелодии, заинтересовался и приказал слуге выяснить, кто так замечательно играет на скрипке. Вскоре посланный вернулся и рассказал, что некий юноша стремится во дворец поступать в музыканты. Дальше Лаэль путешествовал в карете, а купцам пришлось коротать время за пустыми разговорами.
Советник торопил кучера, ему не терпелось порадовать королевское семейство своей находкой. Они прибыли во дворец ещё до окончания конкурса. Все скрипачи показали своё искусство, среди них были и те, чья игра понравилась августейшим особам, дворцовый оркестр пополнялся.
Лаэль выступал последним. Выйдя в центр зала, юноша поклонился восседавшим на балконе слушателям и вскинул скрипку. Из-под смычка вырвался вихрь беспокойных звуков, затем они сменились нежными и трогательными пассажами – юноша встретился глазами с принцессой, которая слушала восторженно, с мягкой улыбкой и блеском слезы на ресницах.
Выступление незнакомца заворожило придворных и королевскую чету. Никто никогда не играл так восхитительно под сводами этого зала. Его величество повелел скрипачу остаться при дворе. Музыкант обрадовался, ему понравилась принцесса, он был счастлив дарить мелодии очаровательной девушке.
Шли дни, месяцы, чувство скрипача крепло и превратилось в любовь. Музыка Лаэля стала страстной и вдохновенной, о нём заговорили далеко за пределами дворца. В надежде услышать удивительного скрипача зачастили гости из других королевств. Ни толпы восторженных поклонников среди придворных, ни восхищённые гости, ни милости короля не волновали сердце скрипача, он исполнял и сочинял мелодии для одного человека – её высочества Авроры. Ради слезинки, улыбки, вздоха девушки Лаэль не спал ночами, оттачивая пассажи, черпал вдохновение из блеска звёзд, утреннего тумана, первых лучей и нежных красок восхода.
Счастье музыканта длилось недолго. Принцессу обручили с овдовевшим королём соседней страны. Подготовка торжеств неумолимо приближала час расставания. Придворные музыканты, чтобы удивить многочисленных гостей, разучивали новые произведения. Лаэль рассеянностью и печальным видом раздражал дирижера. Тот отругал любимца и отстранил от участия в концерте: не дело портить королевский праздник унылым видом.
Скрипач в тщетной надежде собраться с мыслями бродил по дворцовому саду. Лаэль не замечал ухоженных клумб с красиво подобранными цветами, самодовольного жужжания шмелей, хруста гравия, прозрачного высокого неба. Мысли юноши улетели в страну, куда уедет любимая, где ему никогда не придётся сыграть для королевы Авроры лучшую свою мелодию. «Зачем мне музыка? – спрашивал себя влюблённый скрипач. – Та, ради которой я творю, никогда не услышит моё исполнение!» Механически обойдя строгие аллеи, юноша вернулся во дворец, но не пошёл в зал для репетиций, захотел уединиться в своей комнате. Тут-то его и нашли.
– Музыкант! – фрейлина принцессы окликнула Лаэля. – Её высочество желает поговорить с тобой.
Юноша на миг застыл барельефом, потом, спохватившись, низко поклонился.
– Здравствуй, – мягко произнесла Аврора, – я слышала, тебе не позволили встречать моего жениха?
– Да, ваше высочество, – не имея сил отвести взгляд от дорогого лица, признался Лаэль, – в последнее время пальцы плохо слушаются меня.