Йормунганд

— Наш князь в давних терках с Альфедром, так что вполне может оставить у себя кого-то, кто может подстроить самоубийство неугодного.

— Хех.

— Ты подумай над этим. Подумай.

— Я думаю, думаю.

Холод темницы пронизывал до костей. Камеры специально сделали в конце коридора, чтобы каждый заключенный, пока его ведут, мог видеть пыточные машины и предметы зловещего назначения. Гарриетта до сих пор продирало, когда он их видел. Виззард шел равнодушно. Возле ближайшей камерой скинул цверга как мешок с зерном, зажег по обе стороны камеры по факелу.

— Не кусайся, пока я буду тебя развязывать, —  предупредил он, —  Иначе останешься без зубов, понял?

Цверг промолчал.

Виззард достал новый нож, позаимствованный из повозки незадачливого торговца, и полоснул по путам.

Цверг заворочался, освобождаясь. Помассировал челюсть, пары зубов у него теперь и так недоставало.

Гарриетт задвинул решетку и щелкнул замком.

— Не пытайся убежать, —  сказал он, —  иначе нам придется подрезать тебе сухожилия. Еда два раза в день, утром и вечером. Там отверстия для испражнений, —  он ткнул в пространство позади цверга. Если будешь буянить или причинять нам неприятности, останешься без света. Неизвестно, когда князь пожелает увидеть тебя и что решит, так что заточение может продлиться долго. Понял, Малыш- коротыш?

— Бьярне, —  сказал цверг угрюмо.

— Что?

— Бьярне мое имя, —  повторил цверг. —  И на счет ирмунсульца ты солгал, верно? Ты покрываешь этого колдуна.

Виззард напрягся.