Йормунганд

— Вид у вас колдунский. У нас таких жгут.

Комната Йормунганду показалась размером с гроб. Небеленые стены, койка у стены и табуретка — все. Он сел на койку и принялся стягивать сапоги. Жгут колдунов? Тогда он в опасности, хотя он торговал оберегами, и ничего не случилось, наоборот — ажиотаж. Йормунганд прикрыл глаза, потому и ажиотаж, что конкурентов нет. Либо убиты, либо сбежали. Цверг-переросток прав, следовало поостеречься.

Всю последнюю неделю Йормунганд спал прямо на земле и теперь даже жесткий матрас нашел удобным. Праздничный пир у князя, следует потолкаться рядом, узнать новости, как далеко зашли в его поисках. Он не сомневался, что Ванадис найдет его, где бы он ни спрятался, но не сейчас. Не сегодня.

Эмма вернулась осунувшаяся, с потеками слез на бледных щеках. Ее супруг уже доедал кашу прямо из чугунка. Обычно муж негодовал, если ему приходилось доедать холодное, но в это раз он и слова не сказал, едва взглянув на нее.

Эмма засуетилась, забегала, вынимая то краюху хлеба, то сыр, то припрятанную на особый случай клюквенную настойку. Супруг неторопливо встал из- за стола, достал две глиняные рюмашки, аккуратно разлил настойку. Одну пододвинул жене, другую взял сам. Они чокнулись, супруг опрокинул рюмашку, крякнул и утер рот. Эмма едва пригубила и поставила на стол.

— Ну что опять? — наконец спросил он сурово. Эмма не знала, куда глаза девать.

— Это колдун тебя огорчил? — спросил муж,  Так я его сейчас, не дожидаясь стражи….

Эмма помотала головой,

— Не бери в голову, —  сказала она, —  Не в том дело. Он и впрямь погадал мне, редкая удача.

— И что нагадал?

Эмма смущенно почесала пальчиком за ухом, потребила выбившийся из- под косынки локон…

— Малой у нас будет, — сказала она.

— Что, опять? — муж уставился на нее тяжелым взглядом, Эмма отвернулась и кивнула.

— Иди к травницам! Срок какой?

— Мало еще, —  голос Эммы дрожал. —  Я б и не поняла, если б он не сказал.

— К травницам иди.

— Я сходила уже.

— И что говорят?

— Не продали, — Эмма заплакала. —  Еще и полугода не прошло, говорят, нельзя, помру, говорят.

Хозяин вскочил, хлопнул кулаком по столу. Дерево жалобно скрипнуло.

— Так уговори, пусть дадут тебе чего, —  заорал он. В дверном проеме появилась испуганная мальчишеская физиономия и тут же исчезла. —  А рожать будешь, не помрешь? Мало было мороки в прошлый раз?

Эмма пожала плечами. Она помнила, что в прошлый раз было больно, но как больно, стерлось из ее памяти. Она металась и кричала. А повитуха пришла поздно, и уже ничего не могла сделать. Ребенок погиб, а сама она пролежала недели две, беспрерывно плача и не в силах подняться. Сердце и дыхание как будто сдавило. Все думала тогда о ребеночке.

— А и родишь, —  сказал муж, уже спокойно, — в лес снесешь. Еще одного кормить не буду.

Йормунганд проснулся, когда за окном уже сгущались сумерки. В комнате стало заметно холоднее. Какое-то время Йормунганд еще кутался в одеяло, но потом решил, что пора выбираться. Да и есть хотелось.

Хозяев внизу не оказалось, так что Йормунганд самостоятельно пошарил на кухне в поисках съестного. Побрился, глядя в отполированный кусок меди у рукомойника, срезал слишком длинные пряди у глаз. Глядя в отражение, он заметил, что похудел, щеки ввалились, а под глазами залегли тени. Не худо было б искупаться в теплой воде да с куском мыла, прикупить белья и новый плащ. Но, Йормунганд поскреб гладкую щеку, так его и поймают, стоит только расслабиться, остановиться.

И куда подевались хозяева. Йормунганд тут же вспомнил — куда. Пир у князя, народные гуляния, костры, пиво рекой, бесплатная еда. Народу будет много, но среди толпы проще затеряться и разузнать новости. Да и давно уже Йормунганд не веселился, с того самого злосчастного пира.

На улице оказалось многолюдно. Группки людей спешили в одном направлении, раздавались радостные возгласы, а на лицах Йормунганд угадывал нетерпение и предвкушение.

— Вот и отлично, — пробормотал он.

Подобное он уже видел, тогда поймали известного разбойника промышлявшего на большаке. Смотреть на казнь приходили семьями и смотрели на пытки как завороженные. Тогда на лицах людей Йормунганд видел те же нетерпение и предвкушение. Тот разбойник заслужил, он не боялся смерти, но истязания на потеху толпе ломали и не таких.

Йормунганд пошел в сторону общего движения. Поучаствовать в празднике — редкая удача для путешественника, привыкшего есть, что пошлет Луноликая, а богиня ему не благоволила.

— Эй, чародей! — Йормунганда дернули за полу плаща.

— А, это ты, Магнар. А где родители?

— Не знаю, дома их нет. Наверное, ушли на праздник. Вы тоже туда идете?

— Да.

— Будет весело.

— Почему у вас совсем нет Дочерей, Магнар? Вы не верите в Луноликую?

Магнар пожал плечами.

— Мы слишком бедные, чтобы платить Дочерям.

— Это не ответ. Башенки Дочерей стоят в захолустьях хуже этого, здесь же нет ни одной. Я не видел ни одного шатра, Дочери не заходят сюда.

— У них свои пути, у нас свои.

— Вы не верите в Луноликую? — повторил вопрос Йормунганд.

— Верим, только не так, как вы. Дочери — те же ведьмы, их надо жечь. Они вовсе не исполняют волю богини.