Страница 59 из 102
В каком-то смысле ей помогало больное колено. Оно вынуждало Холли подниматься медленно и осторожно. И тихо. А Холли знала, как это делать. По рассказам о Вьетнаме, а не по учебе в Квантико. Академия ФБР делала основной упор на действия в городских условиях. Она научила Холли красться по пустынной улице или темному, заброшенному зданию. А умением незаметно продвигаться по лесу она была обязана более ранним слоям памяти.
Кто-то приходил и уходил; другие оставались. За четверть часа собралась небольшая кучка человек в пятнадцать, в основном мужчин, равнодушно стоявших широким полукругом перед Ричером. Они держались от него на почтительном расстоянии, словно зеваки, собравшиеся поглазеть на аварию, столпившиеся за невидимой лентой полицейского ограждения. Они молча таращились на Ричера, и их лица оставались безучастными.
Он смотрел на них. Поочередно задерживая взгляд на каждом лице, на несколько секунд. Стараясь как можно выше поднять скованные за спиной руки. Чтобы ноги оставались готовыми к действию на тот случай, если кому-нибудь вздумалось бы начать представление чуть раньше.
Первого часового Холли учуяла по запаху раньше, чем увидела. Он расхаживал впереди, по ветру, и курил. Запах табачного дыма и пропотевшей одежды долетел до Холли, и она бесшумно сместилась вправо. Описала широкий круг и стала ждать. Часовой прошел мимо, не заметив ее.
Второй часовой услышал ее шаги. Холли почувствовала это. Почувствовала, как он остановился и прислушался. Она застыла на месте. Лихорадочно соображая. Ей не хотелось пользоваться «Ингрэмом». Оружие слишком неточное. Она наверняка промахнется. А грохот выстрелов ее погубит. Поэтому Холли, нагнувшись, поскребла друг о друга два маленьких камушка. Старая уловка войны в джунглях, о которой она слышала в детстве. Затем Холли отшвырнула один камушек на двадцать футов влево от себя. Выждала немного. Отшвырнула второй камушек на тридцать футов. Почувствовала, как часовой, что-то заподозрив, осторожно двинулся влево. Удаляясь от нее. Холли бесшумно двинулась вправо. Широкая дуга, и снова вверх по бесконечному склону.
Фаулер протиснулся сквозь полукруг, расталкивая собравшихся. Подошел вплотную к Ричеру. Пристально посмотрел на него. Затем через толпу пробрались шестеро охранников. Пятеро держали винтовки наготове, шестой сжимал в руке отрезок цепи. Фаулер отступил в сторону, и Ричеру в грудь уперлись пять дул. Тот взглянул на оружие. Все винтовки были сняты с предохранителя; переводчики огня поставлены на автоматический огонь.
– Пора в путь, – сказал Фаулер.
Он скрылся за толстым стволом дерева, и Ричер почувствовал, как с него снимают наручники. Он привалился спиной к сосне, и дула винтовок последовали за ним. Наручники соскользнули с запястий, и вместе с ними продетая в них цепь. Фаулер схватил цепь, и Ричера потащили к Бастиону. Пятеро охранников пятились перед ним, держа дула автоматов в футе от его головы. Зеваки выстроились в узкий коридор. Ричера протащили между ними. Его провожали недовольным ропотом. Наконец кто-то не выдержал, и все бросились бежать в сторону плаца.
Третий часовой ее поймал. Холли подвело больное колено. Ей пришлось взбираться на крутой каменистый склон, и из-за колена она вынуждена была лезть задом. Холли садилась на каменный выступ, а затем с помощью здоровой ноги и костыля подтягивалась верх, на фут за один прием. Добравшись до самого верха, она перекатилась на землю, пытаясь отдышаться, и вдруг, резко выпрямившись, обнаружила, что стоит лицом к лицу с часовым.
На какое-то мгновение Холли оцепенела от неожиданности. Но часовой был готов к этой встрече. Он стоял на вершине и наблюдал за каждым дюймом мучительного подъема. Поэтому он не был застигнут врасплох. Но он оказался слишком нерасторопным. Имея дело с таким противником как Холли, надо было быть очень проворным. Он должен был быть готов ко всему. Холли опомнилась прежде, чем часовой успел что-либо предпринять. Сыграла свою роль подготовка. Холли действовала не раздумывая. Сжав пальцы в кулак, она выбросила стремительный апперкот. Попала часовому в солнечное сплетение. Тот сложился вперед и вниз, и Холли, обхватив левой рукой его за шею, ребром правой ладони нанесла удар по затылку. Она почувствовала, как хрустнул позвоночник, и тело часового тотчас же обмякло. Затем Холли зажала руками ему уши и резко крутанула голову сначала в одну, затем в другую сторону, разрывая спинной мозг. Мертвое тело полетело вниз по каменистому склону, размахивая безжизненными конечностями. Тут Холли, спохватившись, мысленно выругалась. Ей следовало бы забрать у часового автомат. Он стоил десяти «Ингрэмов». Но теперь нечего было и думать о том, чтобы спускаться за ним вниз. У нее не было времени на то, чтобы снова карабкаться вверх по камням.
Плац был заполнен людьми. Выстроившимися ровными рядами. Ричер прикинул, всего здесь собралось человек сто. Мужчин и женщин. Все в форме военного образца. Все вооружены. На плацу собралась солидная огневая мощь. У каждого человека на левом плече висела или автоматическая винтовка, или ручной пулемет. У каждого в кобуре на ремне пистолет. У каждого патронташи с запасными магазинами. Многие вымазали лица камуфляжной краской.
Форма была перешита из запасов американской армии. Куртки камуфляжной расцветки, такие же штаны, высокие ботинки на шнуровке, кепки с козырьком. То же самое, что Ричер видел на складе. Однако на каждом мундире имелось существенное дополнение. На плече куртки аккуратная нашивка, вышитая коричневым шелком, с изящно выведенной надписью «Вооруженная милиция Монтаны». На груди нашивка с фамилией. Кое у кого из мужчин на клапане нагрудного кармана красовалось по одной хромированной звезде. Что-то вроде знаков различия.
Бо Боркен стоял на перевернутом деревянном ящике на западной оконечности площадки, спиной к лесу. Его массивная туша возвышалась над этим доморощенным войском. Он увидел приближающихся Фаулера, Ричера и охранников.
– Смирно!
Сто человек вытянулись в струнку. Ветерок донес до Ричера запах хлопчатобумажной ткани. Запах сотни мундиров с армейского склада. Боркен махнул жирной рукой, и Фаулер, дернув за цепь, протащил Ричера вдоль строя к импровизированной трибуне. Охранники схватили его за руки и за плечи и развернули лицом к притихшей толпе.
– Всем нам известно, зачем мы здесь собрались! – выкрикнул Боркен.
Холли понятия не имела, сколько она прошла. Судя по ее ощущениям, несколько миль. И при этом поднялась на несколько сотен футов вверх. Однако она все еще оставалась в густом лесу. Главная просека по-прежнему бежала слева от нее, в сорока ярдах к югу. Холли чувствовала, как уходят минуты, и у нее в груди нарастала паника. Стиснув крепче костыль, она упрямо двигалась на северо-запад, так быстро, как только могла.
Затем она увидела впереди строение. Деревянный дом, проглядывающий между деревьями. Растительность иссякла, сменившись голой каменистой глиной. Осторожно подобравшись к опушке, Холли остановилась. Вслушалась в тишину, заглушаемую гулом в ушах. Ничего не услышала. Стиснув костыль, она подняла «Ингрэм», натянув ремень. Доковыляла по глине до угла строения. Выглянула из-за него.
Это была та самая поляна, на которую вчера вечером приехал белый грузовик. Просторное круглое свободное место. Каменистая почва. Вокруг дома. Ни души. Тишина. Полная тишина места, которое только что оставили люди. Холли вышла из-за строения и заковыляла к центру поляны, время от времени описывая пируэт вокруг костыля, обводя «Ингрэмом» окружающие деревья. Ничего. Никого.
Холли увидела две тропы, одна из которых уходила на запад, а другая, шире, – на север. Повернув на север, Холли снова нырнула под полог деревьев. Начисто забыв осторожность, пошла вперед так быстро, как только могла.