Страница 23 из 167
- Дай мне сначала разобраться с тем, что есть "это", и что за зверь такой Абрахам Иглвуд?
Индиана дотронулся холодным пальцем до возбужденной жилки на шее женщины. Она отшатнулась не сразу.
- Что ему известно обо мне, Лили? Что ты ему про меня наплела?
- Ничего. А ну, втяни ручонки, не то ударю.
- Ударишь, ударишь... Не может же он быть кузеном моей мамочки, который мастерил всякую дрянь и переселился в лучший мир задолго до того, как я стал бойскаутом? Где же ты подцепила "профессора" Иглвуда?
Лилиан снова напряглась. Пожалуй, Индиане не стоило такого говорить.
- Он большой ученый в отличие от тебя, мистер Джонс. И этим все сказано о нем.
- Ладно, вернемся к "медальону". Когда я смогу совершить акт купли-продажи?
- По-крайней мере, не сегодня.
- Это почему, Лили?
- Тебя можно потреблять только в малых дозах. На сегодня хватит. И так уже мутит.
Мисс Кэмден всегда отличалась упорством, вспомнил доктор Джонс, и в условиях высокогорья это могло перейти в параноидальное упрямство.
- От этого тебя не мутит? - мановением пальца он обозначил ряд пустых стопок. - Ладно, хватит дурить. Каждый миг на счету.
- Джонс, у меня времени навалом.
- Я же объяснял! - разъярился гость. - Будь уверена, есть еще желающие посетить твою мерзкую харчевню. Я не хотел тебя пугать больше чем надо, но в Чикаго мной интересовались некие весьма темные личности.
- Ты, что ли, светлая личность? И не надо врать, будто случайно здесь оказался, что просто проезжал мимо! Кто тебя послал, а?
Все они, католички, такие. Ну, через одну. Католички-истерички. Подобные мысли мелькали в голове Индианы Джонса, когда он покидал "Двор Рамзеса" через дверь, чтобы вскочить в седло своего пони и потрусить в отель с гордым именем "Эксельсиор".
2. РАЗВЕДЧИК - ЛУЧШИЙ ДРУГ ЧЕЛОВЕКА
А туда вскоре должен был явиться скромный коммерсант с невзрачным именем Билл Питерс, торгующий кальсонами и резиновыми сапогами.
Маленький тощенький Билл Питерс поистине был человеком международной наружности. Сейчас он оказался не лысоватым блондинчиком, а усатым смуглым брюнетом, и, наверное, уже не "Биллом Питерсом", тем более не "майором Питерсом", а каким-нибудь Нарасингхой или Махмудом. Да, такой везде сойдет за своего, и в Индии, и в Турции, и в Мексике. Помнит ли этот юркий человечек, каким именем нарекли его папа с мамой? неожиданно подумалось Индиане.
Встреча состоялась в гостиничном номере офицера разведки. Номер этот не мог вызвать никаких подозрений. Кроме подозрений в том, что коммерсант Питерс давно разорился. Или в том, что у правительства США нет денег на содержание своих агентов. Номер был конурой с оконцем у потолка, причем, ее вертикальный размер превышал горизонтальный. Не всякая собака стала бы жить в подобном помещении.
- "Медальон" у вас, доктор Джонс? - начал Питерс напористо и требовательно, как и полагается представителю специальных служб. Приветственные же слова типа "здравствуйте" по обыкновению были опущены за ненадобностью.
- Увы...
- Почему "увы"? Ведь мисс Кэмден - это ваша... так сказать.
- Вот именно, "так сказать". Если бы вдруг явилась ваша "бывшая", с которой вы некогда расстались с криком и мордобоем, и попросила бы уступить по цене металлолома новенький "форд" - вы бы как, поторопились? Будь у меня побольше информации, я, возможно, как-нибудь и надавил бы на эту балбеску...
- Что будете пить? - спросил Питерс и, не собираясь выслушивать ответ, потянулся к кувшину с ячменной водкой.
- Только не это. Мне не нужно так маскироваться, как вам. Я бы принял виски или джина.
Питерс безоговорочно выудил из занюханного шкафчика "Бифитер", который странно выглядел на фоне окружающего гималайского убожества.
- Кстати, доктор Джонс, насчет "побольше информации". Я только-только из Стамбула, привез вам кое-что. Если не забыли, некто Иглвуд "засветился" там обращением в наше посольство. Так вот, пожилой господин под таким именем действительно останавливался в отеле средней руки "Энвер-паша". Этот тип выходил из номера два или три раза. Однажды вернулся с товаром в виде альпенштока. А значит...
- Собирался в горный район, - проявил детективные способности Индиана. - Что уже любопытно, потому как мы именно в горном районе и находимся.
- Потом в его номере появлялась стройная дама в шляпе с вуалью. И чуть позже мужчина европейского обличья, говоривший и по-французски и по-английски с неким акцентом. Иглвуд ушел вместе с ними из отеля, оставив все свои вещи, и не вернулся.
- Вы, мистер Питерс, конечно же, как следует порылись в его вещах, археолог еще раз проявил догадливость.
- Вещи в полном составе испарились из кладовой отеля, куда их снесла прислуга. Но человек редко исчезает полностью, это не туман поутру. Горничная показала мне место, куда она выбрасывала бумаги с целого этажа. В Стамбуле плохо обстоит дело с вывозом мусора. Даже через пять дней удалось найти то, что имеет явное отношение к Иглвуду. Хоть я и потратил на малосимпатичную работу почти полдня.
И герой помоек Билл Питерс с сознанием выполненного долга протянул Индиане какую-то мятую бумажку. Вернее, разлинованную кальку, что выяснилось при ее разглаживании. Был скопирован какой-то текст на латыни явно средневековой манеры написания. Всего несколько фраз, да и то с лакунами, которые владелец кальки, кажется, не смог заполнить.
- Доктор Джонс, вы, надо полагать, хорошо знакомы с латынью? вопросительно-утвердительно произнес Питерс.
- По счастью мое знакомство с этим языком не ограничилось университетскими студиями, где мы спрягали глаголы и зубрили крылатые изречения античных деятелей, - небрежно согласился доктор Джонс. В самом деле, скитаясь по руинам и развалинам он предпочитал общаться с обитателями Прошлого на их родном наречии. - Но вынужден несколько охладить ваш пыл. Мертвые языки, мистер Питерс, коварная штука. Замкнутые социальные и религиозные группы часто превращали их в набор словесных формул, понятных только им.
- Ну-ну, не ломайтесь, док... Как говорят наши советские коллеги: попытка - это еще не пытка.