Страница 20 из 167
Сотрудники разных ведомств вышли. Беседовали они долго и временами громко, но очень неразборчиво. Вернулся один Питерс - он сказал, обращаясь к солдатам:
- О'кей, парни. Капитан вас ждет.
Непрошенные гости организованно отступили. За окном запульсировал двигатель военного фургона, машина взревела, звук начал удаляться... Только когда все стихло, майор продолжил говорить:
- Не волнуйтесь, доктор, я все уладил. У них к вам больше не будет претензий.
- Зато у меня к вам будут... - сварливо начал Джонс.
Озабоченное лицо майора не дрогнуло ни одним мускулом.
- Вы переоцениваете мое рвение, даже приятно, - он пересек комнату и привычно уселся за стол. За чужой стол, разумеется. Он расслабленно откинулся, а короткую ногу перекинул через подлокотник кресла.
Джонс не стал продолжать, опешив от столь наглого жеста.
- Устал невероятно, - пояснил разведчик. - Целый день на ногах, а тут еще про вашу неприятность информация поступила. Пришлось мчаться сюда... Вы не возражаете, если я немного посижу?
- Все в порядке, - заставил себя раскрыть рот профессор.
- Благодарю.
- За доверие?
- Что - за доверие?
- Благодарите, спрашиваю, за доверие?
Майор тяжело вздохнул и принялся массировать виски. Вероятно, он действительно устал.
- Я не обижаюсь, мистер Джонс, хотя мог бы. Повторяю, вы переоцениваете мое рвение. Неужели вы полагаете, что мы стали бы контролировать вас такими странными способами?
- Тогда кто?
- Хотя, было бы гораздо лучше, и для нас, и тем более для вас, чтобы это все-таки оказалась наша затея. Где папка? Вы показывали ее кому-нибудь или нет?
Джонс вытащил папку из-под матраса и сказал:
- На последний ваш вопрос, майор, я также не обижаюсь.
- Может быть, пересказывали ее содержание? Женщине какой-нибудь...
- У меня нет женщин.
- Верю. С вашего позволения я забираю материалы обратно.
- Это ваше, майор.
Папка перешла из рук в руки.
- Кстати, мой аналитик очень благодарен вам за внимание, проявленное к его работе, - отвлекся разведчик. - Он очень высоко оценил ваши неравнодушные высказывания. Я дал ему прослушать запись утренней телефонной беседы.
- Объем проделанной работы и в самом деле заслуживает уважения.
- Помнится, утром я сказал, что удивлен вашей реакцией. Я ведь был почти уверен, даже в какой-то степени надеялся, что вы растерзаете папку в клочья. И тогда я с чистым сердцем прикажу своему аналитику смыть с себя все это оккультное дерьмо и заняться настоящим делом.
- Причем здесь оккультизм?
- Как причем! Он черным по белому написал, что фашистов привело к власти увлечение древней магией!
- К вашему сведению, майор, я историк-профессионал, поэтому никогда не стану объяснять важные исторические события колдовской деятельностью секретных обществ и лож. Какими бы глобальными ни были их цели, и фантастическими - методы.
- Я профессиональный военный, сэр, но я с вами полностью согласен. Почему же вы тогда говорите, будто всерьез восприняли все это нагромождение нелепостей?
Профессор сел на кровать, поскольку привычное место за столом было занято, и приступил к объяснению. В его голосе уже не осталось ни раздражения, ни обиды.
- Во-первых, ваш аналитик вовсе не отрицает таких мощных факторов, дестабилизировавших общественное сознание Германии, как инфляция и стагнация. Он попросту проследил, на каких опорах стоят убеждения вождей национал-социализма, а ведь эти убеждения явно влияют на конкретные их решения. И во-вторых. По-моему, вы, уважаемый мистер Питерс, не поняли главную мысль, на которую нанизаны все тезисы, хотя, между прочим, исходные оригинальные материалы находятся у вас, а не в папке. Мне показалось, что ваш сотрудник, наоборот, категорически не верит в описываемые им верования и культы, напрасно вы недовольны.
- Еще не хватало, чтобы мальчик в это верил! - вставил майор без прежней уверенности в голосе.
- Он очень наглядно показал, - продолжал Джонс, будто на лекции, что нацисты живут в выдуманном ими же самими мире, то есть их политика не что иное, как попытка воплотить в жизнь собственные болезненные фантазии. В этом - ценность проделанного анализа. И, несомненно, подобная версия вполне имеет право на существование, доверенные мне фрагменты достаточно убедительны. Впрочем, почему бы вам просто не спросить у своего сотрудника, какова его истинная позиция?
- Он неразговорчив, - уклончиво ответил майор. - И слишком уж обидчив. Да вы не думайте ничего такого, это хороший парень... В общем, спасибо, профессор, вы мне очень помогли, - и зачем-то постучал себя пальцем по лбу.
- Я еще во время телефонного разговора с вами, мистер Питерс, хотел спросить, да как-то к слову не пришлось. О том человеке, который готовил материалы, об этом историке. Хороший специалист, честно. Возможно, я с ним знаком - из какого он университета?
- Вы с ним действительно знакомы, доктор, - кивнул гость. - Это сержант, помните, который меня сопровождает, - он указал в сторону окна.
Джонс непроизвольно выглянул. Сержант был там: стоял, заложив руки за спину, лениво перекатываясь с пятки на носок, и рассеянно смотрел в небо.
- Неужели это он? - не поверил профессор.
- Увы, да. Увлекается черт знает чем. Мой старший сын, прошу любить и жаловать.
- Ваш сын? - куда сильнее поразился Индиана. - Эта горилла?
- Да, сэр, ростом он удался. И ростом, и мозгами, даже завидно иногда становится. Однако вернемся к нашим неприятностям.
- Вы правы, - спохватился Джонс. - Если микрофон не вы подсунули, то...
- Где-то у нас случился прокол. Пока не знаю, где, но разберемся обязательно. Это враг, мистер Джонс, поймите - главный враг Америки.
- Но почему немцы вдруг заинтересовались мной? - никак не желал понимать профессор.
- Враг невероятно силен и опасен, мистер Джонс, теперь вы убедились сами. Ни на секунду не забывайте об этом в Непале.
- Вы полагаете, в подобных обстоятельствах я все равно должен ехать?
- В подобных обстоятельствах, - жестко сказал майор Уильям Питерс, я попрошу вас отправиться на вокзал не завтра.
- А когда? - простодушно спросил профессор.
- Немедленно.