Страница 130 из 167
Раздался мелодичный посвист, практический неразличимый в базарном гвалте. Собственно, Индиана с Клопиком обратили на него нуль внимания. А вот обезьянка неожиданно сделала ноги. К которым у нее относились и руки. Побежала по рубахам, по чалмам, по висячим коврам, по телам и товарам, обильно представленным на базаре - непринужденно побежала, будто по земле - затем свернула за какой-то большой кувшин и исчезла.
- А если потеряется? - забеспокоился Клопик.
- Не потеряется, она тут своя.
Жаль, что доктор Джонс не видел, как трогательный зверек вскарабкался на спину одноглазого типа и зажестикулировала.
Знаки были вполне понятными, поэтому тип сразу куда-то заторопился и, пробежавшись трусцой полквартала, встретился с двумя мужчинами европейской наружности. Одноглазый поприветствовал их словами "зиг хайль" и соответствующим жестом руки, к которому присоединилась и обезьянка. На такое приветствие двое мужчин поспешно отозвались, из чего доктору Джонсу стало бы ясно, что европейцы были не просто европейцами, но еще немцами и даже нацистами.
Потом одноглазый произнес какие-то невнятные фразы, на что нацисты удовлетворенно кивнули, и местный житель опять нырнул в базарную гущу. Там он снова взял под надзор Индиану и Клопика.
А неподалеку, за невзрачной стеной, двое нацистов проводили смотр своих сил. Шесть представителей национально-освободительного движения бегло прослушали политинформацию о совместной борьбе арабского и германского народов с англо-американо-сионистским империализмом, после чего получили конкретные указания.
Меж тем Индиана и его напарник, ничего такого не ведая, мирно прогуливались по базару. И доктор Джонс как бы невзначай произнес:
- Я ведь знаю, малыш, что это ты любезно уложил под мою подушку камень Шанкары. Чудной способ делать подарки.
Клопик, вертящий головой по сторонам, откликнулся только полминуты спустя.
- Вы что-то сказали, доктор Джонс, или мне послышалось?
- По правде говоря, ты был не слишком любезен в один из непальских эпизодов нашей совместной борьбы. Помнишь, в подземелье Дхангархи, когда мне нужно было затормозить вагонетку собственным башмаком, я дал тебе подержать сумку с Шива-лингами. И ты, мистер Лопсанг, спер один камень.
- Чего-то у меня живот стал побаливать, - Клопик попробовал переключиться на другую тему, но потом вынужден был согласиться. - Ну, взял я один камушек. Всего один из целых трех.
- Сколько раз я тебе объяснял, что "взять" можно только ничье имущество, например, череп из старинной могилы. А камень принадлежал одной из окрестных деревень. Крестьяне молились на него.
- И я на него молился, доктор Джонс. В Стамбуле эту самую Шива-лингу в водосточную трубу сразу спрятал. Поэтому он к немцам не попал. Я, когда из немецкой резидентуры бежал, все пятки исцарапал. Потом камешек из тайника достал, к царапинам машинально приложил, через часика три гляжу они у меня ровненько затянулись. А у бедуинов как он меня выручал! Ночью жрать хотелось по-черному, но только положу камень на живот и сытость приходит.
- Чудодейственный стало быть камень, - подытожил доктор Джонс.
- Ага, поэтому я вам его под подушку и сунул, чтобы вы поменьше бредили.
- Только не говори сейчас, что уволок его в Непале только для того, чтобы полечить меня в Искендероне.
- Ну, если честно... "Загнать" его хотел. Не сейчас, а позже. И стать как вы, доктор Джонс. Таким же денежным, как все американцы.
- Во-первых, отнюдь не все американцы при деньгах. Во-вторых, те наши парни, которые падки на чужое, много времени проводят в тюрьме. А в-третьих... я знаю одного американца, он занимается вещами, которые не приносят ему ни денег, ни степеней, ни должного признания в ученых сферах, где у него скорее отрицательная известность.
Клопик моментально уловил личные мотивы в педагогической речи Индианы.
- И почему, доктор Джонс, вы занимаетесь такими вещами?
- Очевидно, я хочу по количеству и качеству всяких глупостей превзойти своего странного папашу.
- Но уж скучно-то вам не бывает, - мальчик как мог утешил старшего товарища. - Кажется, и сейчас что-то назревает. - Клопик ткнул куда-то пальцем.
И в самом деле, перед двумя посетителями базара выстроилась цепь, состоящая из пяти местных жителей и двух лиц европейского происхождения. Цепь достаточно густая для узкой улочки.
- Мой папаша частенько говорил, что я жлоб и никакого ученого из меня не получится, - отчего-то вспомнил Индиана. - Но весь фокус заключается в том, что я ученый жлоб.
Перед доктором Джонсом возник человек в белом бурнусе, который поливал всякими нехорошими словами англо-американо-сионистский империализм. Создавалось впечатление, что у него дурные намерения.
- Что-то скучно стало, - археолог ударил первым.
Обличитель империализма перестал стоять на ногах. Тут же другой деятель национально-освободительного движения нанес косой удар палкой, но профессор присел и деревяшка свистнула над шляпой. Продолжая движение, Индиана Джонс нырнул головой вперед и поразил вражеское мягкое пузо. С помощью инерции он кувыркнулся и, оставшись на спине, отбросил ногами следующего по очереди неприятеля. Лежать было рано. Вскочив, профессор встретил кулаком физиономию одного вражеского бойца и локтем - печень другого. Тут Клопик стал путаться под ногами, поэтому пришлось спешно забрасывать его на какую-то арбу.
Однако враг не только не сдавался, а даже не унимался. Следующий оппонент пустил в ход более существенные инструменты. Сабельное лезвие было направлено опытной рукой прямо в живот археолога и только природная уклончивость спасла ему жизнь. Однако другую жизнь клинок этот все-таки погубил. За спиной Индианы стоял некто, нацеливая кастет на знаменитую шляпу. "Некто" изумился сабле, оказавшейся у него в брюхе, и откинул туфли.
Многоборство быстро пошло к концу, когда профессор достал главный свой козырь по имени "Пацифист" и угомонил кнутовищем двоих наиболее весомых противников. Изувеченные люди рухнули на лотки, взорвав их наподобие пушечных ядер.
Одного, впрочем, Индиана не учел - арба тронулась, увозя Клопика. Когда пацан спрыгнул с нее, вблизи оказалась какая-то сомнительная личность с большим ножом. Клопик позаимствовал сковородку на ближайшем лотке, но понял, что не дотянется до головы малосимпатичного господина, тогда, не взирая на протесты, прихватил еще и здоровенный ночной горшок. Затем забежал в подъезд со словами "а вот детей обижать не надо". Человек с ножом последовал за ним, и секунду спустя его нога вступила в чашу для малых нужд. Когда голова поскользнувшегося злодея опустилась до требуемого уровня, то получила сковородкой.