Страница 117 из 167
Индиане, впрочем, казалось, что он в самом деле плод чьего-то воображения. Может быть собственного, может быть чьего-то еще. Очень странно он себя ощущал. Движущиеся картинки беспорядочно наслаивались одна на другую - Эльза, отец, Лилиан, - смешиваясь вдобавок с реальными пейзажами мирной Турции. Однако он домчал отца до госпиталя за невероятно короткий срок - спасибо мощной немецкой технике.
Врач, осмотрев пострадавшего, ни на секунду не поверил россказням о "тяжелейшем пулевом ранении в грудь" и все удивлялся, как пациенту удалось избежать не только сепсиса или рожистой инфекции, но и обычного нагноения. По его мнению, с момента получения травмы прошло не менее недели.
А доктор Джонс, оставив отца в госпитале, вернулся к себе в гостиницу. Вернулся, и слег сам. Обступающие его миражи окрепли, набрали вес, сделались если не полностью реальными, то полуреальными точно. Только тематика этих видений постепенно изменилась, круто уйдя в прошлое. Уже не конкретные события из собственной насыщенной бредом биографии его одолевали, а почему-то - древний Египет, древний Израиль, Дворец Святости, Царские ворота... Короче, герой-одиночка заболел. Вероятно, не выдержал напряжения - ведь нервы есть и у таких людей, а все болезни, как известно, от нервов. Или, может, не болезнь это была? Руки его хранили прикосновение к Истинному - к тому, что было в кожаном кошельке Иосифа из Аримофеи. Вихрь этих прикосновений распространялся из рук по всему телу, ширился, вбирая все вокруг, лишая окружающий мир материальности. Человек метался головой по подушке, то открывая, то закрывая глаза - он не имел сил вырваться из засосавшего его безумия...
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. ЕГИПЕТ. НАЧАЛО ИСТОРИИ
ЕГИПЕТ И ИЗРАИЛЬ
Первый народ перенял характер от Нила, стал таким же медленным и правильным, последовательным, плодородным и насыщенным сокровенными знаниями. "И родилось слово на сердце и языке Пта..." Все родилось в стране бога Пта. Маат, мать истины и порядка, вылетела из его Сердца. Боги влаги и суши, неба и земли, боги солнца и боги преисподней, вышли из его уст. Око его стало Хором, богом возделанной земли. Язык - Тотом, богом меры и числа.
Здесь родилось государство, искусство согласовывания людей. Здесь было выпестовано бессмертие духа и души, вечных странников Ка и Ба. Здесь заботились о бессмертии тела. Вслед за фараоном, земным солнцем, все - и великие и малые - отправлялись на ладье Ра-Озириса навстречу воскрешению. Это была сытая страна неторопливо текущих жизней.
Второй народ оказался порывистым и импульсивным, он метался между Аккадом и Египтом и в конце концов отверг всех богов. Кроме одного. Такого же одинокого, как и человек. С которым невозможно войти в соглашение, которого нельзя умаслить. Этот Бог требовал полного напряжения телесных и душевных сил в отвержении зла. Он редко помогал, чаще карал...
...Отринь других менее суровых богов, богов стихий и людских страстей, не поклоняйся ни человеку, ни зверю, ни красоте, ни величию. И к Господу своему тоже не взывай лишний раз. Но работай, плодись и размножайся...
С каких-то пор Израиль стал занозой у Египта. Евреи были единственным племенем, которое, придя в Египет, не растворилось в нем бесследно, как сахар в теплой воде. Израиль разбивал размеренный порядок растительно-речной жизни страны Кеме напряжением новой веры.
Первым не выдержал Аменхотеп IV, Эхнатон, который не смог поклоняться старым близким и понятным богам и обратился к далекому потустороннему Атону. Владыку не понял ни народ, ни знать, никто, за исключением разве что родной жены, известной в вечности как Нефертити.
Затем могучие воители, Тутмос III и Рамзес Великий, остервенясь, нарушили мудрое многовековое затворничество Египта и даже волю богов, противопоставив им свою волю, свою энергию.
И вот Шешонк Неукротимый, подпитываемый тем же беспокойством, решил уничтожить сам источник тревоги. И обрушился на Израиль...
ВЗГЛЯД 1
Правогласный Питхор Иосепт, приняв отчет "властелина жатвы" и прописав ему десяток палок за невыполнение задания, собрался в заросли Дельты поразвлечься охотой. Бегемоты его не интересовали. Какой смак в сражении против зверя, где сановный охотник будет выступать во главе целого войска? А вот срезать из длинного эфиопского лука утку или журавля, взлетающего из папирусов, совсем другое дело.
И именно в момент сборов, посланец Большого Дома передал сановнику из уст в ухо, что Величество немедленно требует его к себе.
Перед тем как направиться в Пер-Рамзесский дворец Святости сановник навестил домашнюю молельню. Он был смешанной крови - по отцу потомственный военный, начальник полка Пта, идущего в бой под сенью желтых знамен с изображением длиннорогого быка.
И отец по имени Петр, и собственно все бойцы Пта, были с другого берега Срединного Моря.
Их смех не походил на тихое хихиканье египтян и смахивал на ржание жеребцов. А шерсть на груди и клочные бороды придавали им звериный облик в глазах исконных жителей Кеме. Исконные к тому же отличались ненавистью к ратному труду. Бои и захваты не укладывались в египетский миропорядок (ведь неизвестно, какой из сторон повезет), неистовство не входило в число египетских добродетелей. Если на то пошло, среди египетских богов не было ни одного военного. Ничего похожего на громовика и воителя Зеуса. Это бородатое и глазастое божество как раз и стояло во главе угла домашнего капища у Питхора Иосепта.
А по матери он был из потомственных бюрократов, "казначеев бога" и "заведующих закромами". Причем происходил от самого визиря-чати Иосефа, который первый стал закупать для Большого Дома излишки зерна по приличной цене (в голодный год они продавались еще дороже). Материнские божества отсутствовали в молельне. То есть не было там никаких материальных следов ее Бога.
Ее Бог был творцом (как Пта), сокровенным живительным солнцем (как Амон), но не терпел товарищей и двойников, запрещал свои изображения, не имел воплощений и предшествовал даже хаосу. Он хотел быть один на один с тобой и при этом налагать на тебя тяжкие вериги своих законов.