Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 277 из 282

Именно Зорень сталкивает с крыши девушку-куклу чернокнижника, приведенную в Институт Бэлом на поле боя у Ниневии. И причина убийства ее стихи: она дает Зореню одно из своих сочинений, и вампир боится, что правда выплывет наружу. Однако избавится от куклы у него не получается: внизу ее поймали Лаари и Бэл, и немедленно притащили в медчасть. Зорень собирался аккуратно убить ее на операционном столе, но вмешался Отдел Крестной Силы, уже давно подозревающий его в нехорошем. В операционной присутствует майор Каламар, и Зореню, скрепя сердце, приходится действительно спасти куклу.

Зорень убивает Эмили Ассараду руками все тех же обязанных ему вампиров: Эмили одна из тех людей, кого задел парадокс Шаттенхайм, а их Зорень старается в Институт не допускать. Комплект «синих звезд» может полностью разрушить его стройный план, построенный на крови 414-ых.

Одного-единственного не предусмотрел Зорень: что его 6-ро окажутся совершенными идиотами, будут творить немыслимые безумства, покажут себя с самой плохой стороны, и за все это ИПЭ поставит им в кураторы ан Аффите, которому только таких обормотов и сплавляли. Зомби стал докапываться, а почему это у его новых подопечных не в порядке документы по вербовке, и так, по ниточке, за два месяца распутал клубок. Однако Зорень хорошо прячется, и его, как вора-карманника, нужно ловить только за руку. Зорень, видя, как сужается круг, заторопился: следовало кончать поскорее. Эфла после событий с утечкой информации по 414-ым не сомневается: стоит им с Зоренем остаться наедине, и повернуться к нему спиной, тот немедленно этим воспользуется. Эфла идет на риск: просит 414-ых слепо довериться ему. И сам доверяется им так же: больше в стенах ИПЭ он не верит никому. Он собирает их всех в Болгарском штабе, где все началось так давно, три года назад, когда он умер. Ничего не поясняя, просит ждать его до определенного времени, всем вместе, а если его не будет – идти в другое место. В этом другом он заранее договаривается встретиться с Зоренем, используя себя, как приманку. Ячейка 414, явившись в самый неподходящий момент расправы, как раз схватит Зореня за руку. А эти записи помогут доказать его вину в суде.

Я заканчиваю их, искренне рассчитывая на успех операции. Если 414-е опоздают, и спасать будет уже некого, я желаю быть похороненным на территории их последней базы: они единственные, кого я по-настоящему люблю в этом мире.

Эфла Мигдал ан Аффите

====== Памятник безумию ======

Памятник безумию

Вот в чем исключается моя

заключительная идея… То есть, наоборот!

(Л. Кассиль)

Когда с Институтом на связь вышла Новая Волна, там, поначалу, не поверили.

-Побожится? – мрачно поинтересовался женский голос в телефоне – Или всем отрядом на колени встать?

Спешно вызванный на место проведения переговоров Борис Иванович устало прикрыл глаза. Господи, да за что же ему это…

-Чего вы хотите? – спросил он, стараясь, чтобы голос его не выдал.

-Мы согласны сдаться – наконец, призналась говорящая – Я, Инесса Салиман, как представитель Новой Волны, говорю от ее имени. Мы согласны сдаться.

-С чего бы вдруг такая покладистость? – подозрительно осведомился ИОО. Он не привык, чтобы проблемы решали себя сами.

-Мы примем ваши условия – продолжила Инесса – Только и вы наше примите.

-Какое? – опешил ИОО

-Заберите его!!!

-Кого?!

-Этого… ненормального… невменяемого… придурошного… рыжего…

-Рыжего?!

-Да, рыжего! Это он дал нам ваш телефон и предложил посоветоваться! Пожалуйста! Избавьте нас от него!

-Себе, что ли, забрать? – Бориса Ивановича аж передернуло – Ну уж нет! Сами мучайтесь!

-То есть, вы отказываетесь принимать нашу капитуляцию?

-Почему бы вам его просто не выгнать?

-Он не уходит!!! – Инесса была, кажется, на грани истерики – Он сказал, что ему здесь нравится!

-Сочувствую

-И вы ничего не сделаете?

-Уважаемая… – Борис Иванович терпеливо вздохнул – Вы мне предлагаете явно неравноценный обмен. Делайте с ним, что хотите, но мы к нему и пальцем не притронемся, и уж тем более не заберем к себе. Это наше последнее слово.

-Я его на свободу выго… выпущу! – пригрозила Инесса, но в голосе ее не было уверенности.

-Ну-ну – ИОО поглядел в окно – Извините, госпожа Салиман. Ничего личного. Но с Лисом имейте дело сами.

-Черт!..

На том конце бросили трубку.

Нового секретаря ИОО прежде в штабе в глаза не видел. А посмотреть было на что. Чуть выше среднего росту, скорее худощавый, чем стройный, он обладал потрясающей внешностью. Его лицу можно было дать лет семьдесят: кожу с бронзовым оттенком избороздили морщины и обрамляли его седые волосы. Зато тело принадлежит скорее молодому человеку едва ли старше двадцати пяти лет. Глядя на таких людей, и начинаешь задумываться над здоровым образом жизни. Секретарь представился странным именем – Фаэтон Беловран – и выразил надежду на то, что им будут довольны. Борис Иванович, уже света белого не видевший за бумажками, потоком проходящими через его стол, был бы рад совершенно любому секретарю, лишь бы он уже появился. Так что, наверное, еще немного, и он бы Лиса нанял на эту ответственную должность.

На этого секретаря как-то странно отреагировали товарищи 414-е, пришедшие восстанавливать свою старую базу в Новомосковске. Застыли на пороге и долго-долго на него смотрели и странно улыбались. На уточняющий вопрос ответили, что ранее встречались. Но документы подали: хорошо их, должно быть, ан Аффите натаскал…

Сплавив наконец-то хоть на кого-то свои бумажные проблемы, ИОО с чистой совестью закрыл дело Бронислава Зореня и на том успокоился. Институт может спать спокойно: диверсант изловлен и наказан. И, глядя на то, как именно, остальные побояться повторять его путь.

Наконец-то мир не собирается рухнуть в ближайшие пять минут всем на головы!.. Злоумышленник пойман, новый секретарь на месте, СеКрет найден, документы для Эфлы ан Аффите оформлены, некромант обезврежен, 414-е спасены, короче говоря – хэппи энд и все танцуют.

Лишь бы только не накаркать…

Атрей сидел за столом в уже полностью переделанном кабинете, глядел в окно и размышлял. Нет, не над кабинетом: с ним он закончил, и теперь здесь уже ничего не напоминало о Тенгри. Это было его рабочее место, и только его теперь.

Размышлял он над куда более важным вопросом: как поступить в сложившейся непростой ситуации. Встреченная его ашурраном девушка, кукла колдуна, всем раздающая стихи, каким-то образом узнавала настоящие имена, и ими подписывала свои творения: какое кому. Таким образом, Каюи и Лаари узнали его фамилию. Ее, настоящую, он называл только три раза: когда предлагал Ирфольте ехать в Японию, надеясь, что тот параноидально проверит магией, убедится и успокоится, когда называл свое оружие и когда давал начитку Кристине. А теперь слово сказано: Атрей Хокисарета известен в миру, можно сказать. Раз его ашурран видел стихи подписанными, где гарантия, что не видел никто другой?.. С иной стороны – какой может быть нанесен вред, ориентированный на имя, если он теперь в дальнем родстве со светлыми эльфами? А это такие создания, что не оставят в беде никого из «своих». А он, хоть и с натяжкой – «свой». Даже эльфийскому языку стал обучаться, попросив у Аредэля учебных пособий, а у Лаари – практических тренировок. Хотя сектант и понимал, что человеку эльфийскую речь не освоить в совершенстве: у них по-иному устроена гортань. Иначе откуда бы взялись легенды о дивном эльфийском пении?

Из-за последних событий наемник оказался буквально привязан к дому. Лишь недавно позволил себе короткую вылазку, чтобы договорится с Фитидом. Знал, что его муж и крестник вскоре будут в Испании, навещая как минимум одного из братьев Ирфольте, а в идеале обоих. И, скорее всего, будут туда наведываться периодически. А значит, лучше ему бывать там в безопасном месте, чем полагаться на неверную удачу. В том же, что его ашурран туда зачастит, Атрей не сомневался. Ведь в Испании живет посажной отец его хаку, и, по совместительству, любовь всей эльфийской жизни – Ирфольте, головная боль Хокисареты-сана…