Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 239 из 282

Послышались удаляющиеся шаги, дверь закрыли, но свет не погас. Доктор Воронов какое-то время прислушивался, а потом произнес

-Может, перестанете притворяться?

-Уберите свет – хрипло попросил Фальче, и, когда лампу отнесли от койки, осторожно приоткрыл глаза. Это немедленно отдалось в черепе вспышкой боли, однако ему удалось рассмотреть своего собеседника. Воронов оказался неопрятного вида блондином, довольно молодым, и даже могущим показаться привлекательным, если бы не брезгливая складка у рта.

-И никакой анестезии – произнес он, наклоняясь ниже – А то можем поиметь с этого неприятностей: я – на работе, а вы – последнюю в своей жизни.

Судя по тому, как он улыбался, дело здесь было совершенно не в опасности, а в его склонности к изощренному садизму, но этого говорить вслух Фальче не стал. Он просто следил за врачом. Воронов непринужденно присел на край койки, и закурил, ничуть не смущаясь присутствием пациента.

-У нас немного времени – поделился соображениями он – Хочу вам рассказать кое-что.

-Интересно, что именно – поддержал светский треп некромант, уже тихо ненавидя этого человека.

-Я занимаюсь пациентами-людьми. Сегодня вечером мне на стол принесли одну особу с неприятнейшим ранением в нижнюю треть брюшной полости, возле бедра. Бедняжка.

Слово «бедняжка» получилось у хирурга с интонацией «допрыгалась наконец-то».

-Но знаете, когда я приступил к работе, случилось нечто невероятное. Вы, наверное, не поверите – Воронов затянулся задумчиво – Но эта блондинистая дура на моих глазах перестала быть дурой. И стала вполне себе милым придурком. Зашивать ему, соответственно, нечего, так что его жизнь в безопасности, хотя жар еще не спал.

-Что с Даной?

-Я же сказал, жизнь вне опасности. Он лежит в соседней от вас палате, через стену. И по этому поводу, я думаю, найдется, что сказать начальству Института… – хирург потушил сигарету и со значением поглядел на собеседника. Некромант, не мигая, наблюдал за Вороновым, очень радуясь тому, что он не в том состоянии, чтобы драться. Было сильное опасение, что вряд ли ему удалось бы сдержать себя.

-Чего вы хотите?

-В сущности, одной ерунды. Я начисто обо всем забуду – и о поле Сэдфилла, и о вашей ночной поколдушке, это ваше дело, вдвоем и разбирайтесь с ним. Взамен я хочу, чтобы вы не трогали генерала Джежоли.

-С какой стати мне его трогать?.. – опешил Фальче, но немилосердная память немедленно подсунула ему образ оборотня со следами мармелада на щеках.

-Ну, я даже не знаю – издевательски протянул Воронов – Может, с той, что он никогда не простит смерти своих двенадцати оборотней в первом сражении?.. Или, может, вы не простите ему поражения Новой Волны?.. Им она обязана в основном Джежоли: из всех генералов Днепропетровского штаба он наиболее остальных соответствует своему званию в военном смысле… Как думаете?

-Скорее всего, он найдет меня сам.

-Это уже ваши проблемы – пожал плечами врач – За свою шкуру беспокойтесь сами, мое дело ее сейчас зашить, насколько это возможно. Так как на счет моего предложения?

-Думаю, ответ очевиден.

-Я желаю знать точную формулировку. Я слышал, на слово вам верить можно? – блондин сощурился, оценивающе оглядев собеседника. У того, помимо прочего, в который раз промелькнуло соображение на счет того, что все агенты ИПЭ однозначно извращенцы. В противном случае – почему они все к нему пристают?..

-Я даю слово, что не стану причинять вреда генералу Джежоли, если секрет Даны Сэдфилл останется секретом.

-Пациент, вы бредите – Воронов улыбнулся краями губ – Я ни слова не понимаю. Думаю, вам пора на процедуры. Мое решение относительно анестезии все еще в силе.

-Вам хочется сделать мне больно? Из-за Джежоли?

-Не понимаю, о чем вы… Хотя, конечно, Джежоли пару раз едва не лишился руки по вашей милости, но я совершенно не могу связать эти два факта… – Воронов спрыгнул на пол и направился к столику с инструментами. Наблюдая, как он неторопливо натягивает резиновые перчатки, некромант устало подумал, что, кажется, начинает понимать, чем иногда Волк лучше чувствующих людей, в частности, врачей.

Ирина Валерьевна Джарская всегда отличалась деловым подходом к вопросу. Когда она спросила с порога, где спасшие Институт, а, заодно, возможно, и мир, 414-Б, Зорень ей честно ответил, что спят. И не мудрено, после такой-то встряски. Тогда Джарская пожелала пообщаться с некромантом. По дороге она отметила, что в штабе творилось маленькое, локальное столпотворенице. Расспросив людей, майор узнала, что каким-то чудом в подвальном помещении из своей огромной, сделанной специально для него, клетки, куда-то пропал сабервирм. Как это могло произойти – никто даже не представлял. Ящер огромен, он бы не смог пройти не замеченным – это все равно, что не заметить слона. Однако же, охрана подвального бестиария успешно справилась с этой задачей. Местонахождение огромной опасной и питающейся людьми рептилии оставалось неизвестным.

Джарская решила, что сабервирм не входит в круг ее обязанностей – ей в них вменялось как раз пообщаться с его хозяином. Доктор Воронов как раз отрапортовал, что пациент пришел в себя и к общению потенциально способен.

Вампир Зорень провел Ирину по коридорам, и, вместо того, чтобы подняться на третий этаж, к палатам, спустился на второй, а затем – еще ниже.

-Куда это мы?.. – удивилась Ирина

-К некроманту – отозвался врач, и, видя непонимание собеседницы, добавил – Ну, он сам утром заявил, что не знает, что может натворить еще, а потому просит его перевести в такое место, где он не смог бы никому навредить.

-Надеюсь, вы его не в омега-камеру сунули?!

-Нет, конечно, что мы, 414-е, в смысле идиоты?.. – Зорень, кажется, обиделся – Таких как вы и он туда ни в коем случае нельзя: мгновенная смерть. Магическая сила должна циркулировать, а если вдруг она перестанет это делать, вам не жить… Это обычная камера для магов – она экранирована. Если честно – Зорень понизил голос, когда они вошли в лифт – Я не очень на нее надеюсь, если у ведьмака опять сорвет крышу. Но, вроде, он пока держится… Приехали.

Они вышли в длинный коридор, вовсе не похожий на тюремный: он был отлично освещен, и никакой зловещести в нем не присутствовало. По нему тоже носились люди по своим делам, переговариваясь между собой. Одним словом, нормальная рабочая обстановка.

Зорень какое-то время возился с замком, а потом, со словами «это я», распахнул дверь. Ирина сразу же узнала темного мага – и не только по фирменному профилю, о котором Эфла сегодня утром орал, что «сломает этому недоумку нос и в третий раз». Ирфольте поднял глаза на вошедших, и в них майор увидела только бесконечную усталость и вину. Даже и без вопросов было ясно, что он не причинит вреда никому в этих стенах. Однако озвучить эти свои соображения она не успела: у женщины под ногами проскочило что-то мелкое, вроде кошки, и юркнуло в палату. Майор еще успела подумать, что в жизни не видела чешуйчатых кошек, как вдруг поняла: это ящерица. Зорень возмущенно заклокотал: какая-то живность шляется по вверенным ему палатам, что за безобразие! – однако предпринять ничего тоже не успел. Полосатая рептилия с запредельной ловкостью взобралась по ножке кровати, и прыгнула прямо на грудь ведьмаку. Там это странное создание суетливо заскакало на месте, высовывая алый раздвоенный язычок. К удивлению Ирины на лице Ирфольте появилось почти блаженное выражение. Он, не обращая внимания на ящерицу, откинул голову на подушку, продолжая улыбаться

-Я его не слышу – произнес он явно не для публики – Господи, какое счастье…

Когда конфликт выяснили и сабервирма, отчаянно возмущающегося таким обращением, унесли, Джарская, наконец, смогла приступить к своим обязанностям. Она деловито кашлянула, как бы подводя черту под всеми событиями, придвинула стул и достала планшет. Темный маг взирал на все эти приготовления спокойно – видимо, догадывался, что ему грозят долгие расспросы. Кроме точного количества народу в Новой Волне, ресурсной базы, которую требовалось найти и зачистить, и прочей бытовухи, существовали другие насущные проблемы. В первую очередь – проклятья. У майора был список всех, кто уже обнаружил в себе проявления чего-то подобного, или сходив и проверившись, доложил об этом прискорбном факте. Ирина хотела узнать ограничивающие условия, а в идеале – договорится с некромантом, чтобы он их сам же и снял. Правда, с последним вышел облом: Фальче извинился, поясняя, что он и рад бы да не в состоянии. Он не понимает и половины того, что делала его магия без участия его сознания. Помнить – помнит, хоть и смутно, но понимать – нет. Его магическое образование, к сожалению, оставляет желать лучшего. Джарская вздохнула, но принялась за работу. Где-то час они разбирали случаи с проклятиями, и пару раз майор даже искренне посмеялась над некоторыми. Например, над удрученным признанием собеседника о том, как именно он проклял генерала Джежоли после их первой встречи. Ирина Валерьевна смеялась, как студентка, а через пару минут пояснила: можно не убиваться. Джежоли ухаживал за Вороновым еще недели за две до проклятия. Так что оно ничего не изменило: оборотень и так обожает вредного хирурга.