Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 185 из 282

Стоило лишь ему озадачиться таким вопросом, как предложения посыпались, как из рога изобилия. Неизвестные ему личности посулами и угрозами пытались добиться совершения сделки в свою пользу. Предлагали баснословные суммы, по которым опытный в таких вещах Жиль сообразил, куда ветер дует. Никто их, разумеется, перечислять не собирается. Они просто дождутся, когда Арна будет в пределах досягаемости, и снесут ему голову. И ничего им за это не будет. Посредник сидел у себя в кабинете, и слушал, как звонит телефон. Тот надрывался, не переставая уже минут десять, и его однообразный перезвон изрядно раздражал. Но брать трубку Жилю хотелось еще меньше, чем слушать звяканье, и он терпел. Он был хорошо знающим этот мир человеком. Человеком, которому с детства нужно было добиваться всего самому. Жиль знал, что ничего на свете не дается так дорого и не ценится так дешево, как опыт. Именно он призывал сейчас посредника совершить некие действия, о которых впоследствии он возможно очень, очень пожалеет. Ну да выбора нет. И не будет. Жиль дождался передышки в телефонном трезвоне, затем снял трубку и медленно набрал номер. Ему долго никто не отвечал. Не слышит, обреченно подумал де Ламар, или поменял номер. Разумеется, поменял, сколько лет прошло... Как и где теперь его прикажете искать-то?.. Но он упорно не опускал трубку на рычаг, прижимая ее к уху, и ждал, ждал неведомо чего. Или просто отдыхал от звонков. Жиль уже почти вошел в транс, слушая длинные гудки, когда внезапно за дверью раздались шаги. Она распахнулась, не успел он и слова сказать, и одновременно с этим подняли, наконец-то, трубку.

-Да иду я, иду!.. — заявил посетитель, и голос его было слышно и в телефоне, и без него, обычным невооруженным ухом. Жиль медленно положил трубку на место. Откинулся в кресле и подумал, как же он чертовски вовремя набрал номер. Посетитель прошел через кабинет, и устроился прямиком на краешке стола. Сцепил руки в замок на колене и выжидательно уставился на де Ламара

-Ну-с, Летяга-кун — произнес он — На что жалуемся, больной?

Доктор Воронов всегда подозревал, что в Джежоли скрыты какие-то просто невыразимые в числах запасы дурости. Просто-таки мировые закрома, не иначе. Чем иным еще можно было бы пояснить текущие события, он не знал. Товарищ генерал явился к нему незадолго до обеда — привычная, впрочем, процедура, если у Джежоли не было назначено встреч, деловых обедов, переговоров, и прочей политики, он предпочитал провести это время в обществе любовника. Хирург не возражал, уже смирившись с тем, что полстоловой смотрит, как он уговаривает капризничающего оборотня есть с ложечки «за тетю Джарскую, за Святика, и за Мегеру Ктулховну»...

Мегера Ктулховна в этом списке занимала особенное, почетное место. Эту грязно-серую, тощую, облезлую кошку знал весь штаб. Начать уже хотя бы и с того, что она была говорящей, и даже числилась агентом. Из хобби этой представительницы животного мира можно было смело назвать питие в непомерных количествах горючих жидкостей, содержащих этиловый спирт, и прочий разгульный образ жизни. Мегера Ктулховна также имела привычку слушать собеседника со скепсисом на морде, и периодически переспрашивать «шо-шо?» — с таким видом, словно не верила ни единому слову. Но именно сегодня Джежоли решил побить собственный рекорд. Он явился в медчасть, как обычно в приподнятом настроении, а заодно и в галстуке с узором из арбузиков. Воронов тихо ошизел и осторожно поинтересовался, зачем ему «эта пакость». Генерал на «пакость» не обиделся, и счастливым голосом сообщил, что вот нашелся его любимый галстук, и спасибо Сереженьке, что он его нашел. Учитывая, что этим самым галстуком связывались руки перед достопамятным повешеньем, оставалось лишь поражаться Джежоли и его образу мышления. Сереженька проклял тот день, когда связался с этим идиотом, и через секунду умильно на идиота взглянул. Аж странно... Такое чудо природы — и вдруг ему. То ли в награду, то ли совсем наоборот — в наказание за тяжкие грехи. Сергей все никак не мог определиться. Кстати, кормить это недоразумение в генеральских погонах таки пришлось.

Генерал Нортон перебывал в состоянии легкого перманентного охренения уже добрых десять минут. К нему с утра, в неприемный день, явилось какое-то мелкое недоразумение, ткнуло под нос ворох бумажек, которые Нортон от греха подальше спихнул Ульке (нанялась секретаршей, пусть мается) и зарядил речь на все эти самые десять минут. В ней говорилось, что оное недоразумение — никакое на самом деле и не недоразумение, а капитан ан Аффите, уполномоченный свершать проверку в отделе люпусов хоть до посинения. Допуск его подписан майором Джарской в секретариате, соответственно, ИОО, а посему никакого сопротивления лучше не оказывать. -Погодь — потребовал генерал — А с чего это я вообще должен его оказывать? -Ваш предшественник...

-Плюнули и растерли — перебил посетителя генерал — Крыс всегда хватало. Что проверять будешь? Бумаги Шафранские в архиве, сейф опечатан, все, что по компам было, стерли, небось, он же сам и стер.

-......! — горестно посетовал Эфла

-Еще какой. Между прочим, он и напоследок мне подгадить успел: из-за его кончины мне прислали Лисову уймищу макулатуры...

Василий Андреевич неуклюже развернулся за столом в поиске требуемого. Было видно, что он чувствует себя в кабинете не в своей тарелке. -Вот, полюбуйся — бросил он их на стол — Это мне Язоров накатал. Дескать, позор и провокация, что это такое, посреди белого дня генералам ИПЭ выгрызают внутренние органы какие-то цивилы... И прочее в том же духе. Представляешь? Да я бы с этим цивилом на брудершафт выпил, Шафрана только и было, что на загрызть...

-И что пить будем? — хмуро осведомился ревизор. Нортон поглядел на него из-под густых бровей, усмехнулся краем рта, и рыкнул:

-Улька!

-Тутечки — в дверях нарисовалась округлая барышня в облаке каштановых кудряшек — Чтой то случилось, Васыль Андреич? -Случилось — развеселился он — Убийца Шафранов с нами случился. Скажи этим олухам в приемной, что сегодня могут не ловить под дверью ничего. И это... Ладно, стаканы у меня есть.

Ульяна понятливо кивнула, бросила полный жгучего любопытства взгляд на ревизора, и исчезла из поля зрения. Нортон тяжело поднялся с места, и раскачивающейся походкой человека, более привыкшего держать баланс в седле байка, а не на своих двоих, двинулся за посудой. -А что Шафран сделал вам? — не унялся дотошный зомби и сейчас — Не мог же он наступить совершенно на все грабли...

-Он и не наступал. Собственно, мне он и не делал ничего. — Нортон помрачнел, разливая по первой — Закон стаи, знаешь ли. Когда зовут на помощь — сдохни, а приди. Иначе никто и не рыпнется, когда сам завоешь. -Знаю — кивнул Эфла

-Я его три раза звал, пока Анютку не зарезали прямо на алтаре. Это жена моя, Анютка была. Давненько, лет и лет назад. А я помню. Оборотень хмыкнул, посмотрел на собеседника и поднял стакан.

-Короче, так — объявил он вместо тоста — Анютка с ним на том свете потолкует, а мы с тобой — на этом. Что хочешь знать — спрашивай, отвечу. А не отвечу, так и спрашивать брось, не про тебя оно. Ясно?

-Чего ж неясного — отозвался зомби — Кроме того, что это нарушение пунктов статута 56, 71, 72 и 112 — все ясно. -Ох ты и язва... — покачал головой оборотень — Драть бы тебя, да некому. Ладно. Валяй.

-Расскажите подробно — капитан смотрел на собеседника сосредоточенными злыми глазами. Злость в них Нортона не касалась. Эфла думал о Шафране. -Расскажите все, что связано с трижды пропущенным зовом. -Зачем это тебе?

-Клянусь, я ему и на том свете покоя не дам, и в Саду дороги не укажу. -Так ты что же, тоже из наших?.. И как это я не учуял-то... старею, должно быть. — Эфлу этот монолог не обманул. Перед ним был опасный противник, а все его причитания о возрасте — так, забава, не стоит и задумываться серьезно. -И никто уже не учует. Я мертв уже три года. -Зомби, стал быть? С некромантом, как положено?