Страница 135 из 282
Лис вздохнул. Он уже смирился с тем, что, скорее всего, никогда не сможет вылечить напарника полностью. По крайней мере, он пока не представлял, как это можно было бы сделать. Вонтола давно не мог нормально ни спать, ни есть, ни думать – отработанные до автоматизма программные установки, которые он давал сам себе, не позволяли ему пренебрегать техническим обеспечением своего организма. Лис кормил его по составленному расписанию, и спал рядом, опасаясь очередного припадка, спровоцированного кошмаром. Вот уже много лет единственное, что снилось Вонтоле – это сектантские лаборатории. Каждую ночь – если, конечно, он спал каждые сутки. И это ему мешало работать – по утрам требовалось никак не меньше четверти часа для приведения системы в норму. В свое время Лис не поленился просидеть ночей десять, следя за показаниями томографа, и полученные данные поставили его в тупик. Ранее он с подобным не сталкивался. Вонтола спал участками мозга по-очереди, никогда не позволяя отдохнуть им вместе. Паранойя, видимо, проявлялась. А после того, что три года назад произошло в Касабланке, он вообще еле выкарабкался – рыжий уже, было, думал, что все. Затянувшаяся ломка без курева приведет к необратимым последствиям. Но как-то обошлось. Асассин продержался почти три недели, пока, наконец, проблема не была решена. И когда он закурил, рыжий, наконец-то, заснул спокойно. Он потом еще месяц не мог нормально выспаться – используя для этого любую свободную минуту, как бы про запас. Привык, что этого всегда не хватает – еле отучился потом.
-Слушай, ты уверен, что эта история с Арной кончится хорошо? – обеспокоено поинтересовался рыжий.
-… — выразительное молчание было красноречивее слов.
-Я имею в виду, что эта история наконец-то подкатила к эндингу, в смысле – к финалу.
-…
-Ты сказал, что она уцелеет.
-…
-Потому что это целесообразно.
-…
-Вонтола, ты ошизел вконец…
-Не назначай в диагноз то, что им не является – наконец-то разомкнул узкие губы асассин
-Да? И кто нас услышит? Ляшарель, который и так знает?
-В том числе
-Тьфу… Занудище, ну поясни ты мне, недоумку – какая, на фиг, разница-то?..
-Я пояснял это пятьсот сорок восемь раз, и, полагаю, этого должно быть достаточно, чтобы быть усвоенным. Впрочем, если ты, как лечащий врач, настаиваешь на данном действии, я не буду возражать.
-Настаиваю, потому что иногда это бывает чертовски полезно!..
-В таком случае, поясни мне ряд аспектов своей деятельности относительно Арны Аэддин.
-И что тебе рассказать?
-Все.
-Ничего не ограничивает действий так, как фраза «делай, что хочешь»…
-Изложи дело в хронологическом порядке.
-Сначала было слово… — Лис хитро покосился на напарника, но тот, разумеется, никак не отреагировал. Рыжий вздохнул, и перешел к конструктивному изложению
-…И слово это было «погребальные пластинки»…
-Это два слова – педантично поправил Вонтола
-Пусть два – не стал спорить рыжий — Хоть десять, суть от этого не меняется
Он отошел к шкафу, где на полке валялись в беспорядке записи, сделанные, как всегда, на чем придется – от рекламных проспектов и старых счетов, до рисовой бумаги, дорогущей, как Лис знает что. Дозы лекарств, и результаты использования, приемы лечения, и их итоги. Медицинской карточкой Волка можно было при желании убить – не только дав почитать и ужаснуться, а и просто стукнув по макушке. Там такой кирпич…
-Ладно – решил, наконец, рыжий – Дописывай последний абзац, и пойдем в ванную, буду на тебе пробовать новые извращения. Ты счастлив, душа моя?
Вонтола холоднокровно притянул к себе словарь.
Лейтенанту не спалось. Наверное, выспался на неделю вперед в больничном отделении, потому что сейчас сон упорно не шел. А если и удавалось задремать ненадолго – в голове все время крутились события прошлого, как недавнего, так и произошедшего много лет назад. Собственно, крутилась работа.
Оставив бесплодные попытки уснуть, он, стараясь не шуметь, встал. Скорее всего, наемники тоже сейчас спят. Не оба, так хоть один. И спят чутко, потому что от этого зависит их жизнь, и не только, кстати, их.
Добравшись до кресла у окна, СеКрет устроился там, подбирая под себя ноги. Он не совсем понимал, что сейчас происходит, но очень бы хотел понять. Для этого придется немного поработать, хотя это и было бы немного нежелательно. Но от этого тоже зависит не только он.
Телепат осторожно потянулся к сознанию госпожи Аэддин, терпеливо разыскивая ее среди всех прочих существ земного шара.
Арне снился сон. На этот раз она понимала, что это – сон, она осознавала, что это не она бежит, легко перепрыгивая лужи, по улице, сворачивая с освещенных участков, и углубляясь все дальше в переплетения переулков.
Она понимала, что мелькающее в витринах и окнах отражение – не ее. Потому что она никогда в жизни не была рыжим парнем, и не носила завивку аккуратными локонами. И одежды такой тоже не носила: рубашки с пышными манжетами, изумрудно-зеленых узких штанов. Благодаря этому наряду бегущий выглядел отставшим от съемок киноартистом.
Задним умом, припомнив все, что знала об этом, она сообразила – видимо, Кин-Иро в очередной раз сбежал от своих коллег и товарищей в театре, оставив продюсеру «успокаивающую» записку, и подался гулять по городу…
С другой стороны – непонятно, почему для этой цели он не изменил облик. В таком виде его каждая собака узнает…
Кицуне Кин-Иро был одержим своей музой. Он жил, чтобы петь, и не затыкался ни на минуту. Когда приходилось молчать, он выключался, выпадал из жизни и создавал впечатление не вполне адекватного человека. Арна раньше видела его старые плакаты, но никогда не слышала записей. Потому что Лис искал их и методично изымал, не оставляя ни единого следа своей прошлой жизни.
За его спиной раздался шум мотора – погоня, видимо, решила не мелочиться. Певец не первый раз подобные номера откалывал, и его менеджер уже был к ним готов.
Парень затормозил, оглянулся по сторонам, прикидывая, куда бы лучше всего спрятаться. И, придя к какому-то, несомненно, не дружащему со здравым смыслом, решению, бросился к стене дома. Подпрыгнул, подтянулся на нижней перекладине пожарной лестницы, и принялся карабкаться вверх. На крышу ему было никак не попасть – не с таким типом постройки. Единственный шанс – окно, но они, как на грех, все были закрыты.
Кроме одного – но и то лишь потому, что его открыли изнутри, едва рыжий с ним поравнялся.
Он не стал раздумывать, экономя время – нырнул туда, припал к полу, и затаился. Арна откуда-то знала, что ему совершенно все равно, кто находится в этой комнате, и зачем открыл ему путь на свободу. Разбираться с этим вопросом он рассчитывал, когда шарящие по переулку фонари и фары уберутся, а голоса затихнут.
А еще Арна ощущала усталость – тупую, запредельную, выедающую изнутри. Сколько можно пытаться посадить на цепь то, что сидеть на ней не то чтобы не желает – но и не может? Взаперти он не мог думать, не мог писать ничего, просто ждал, когда снова сможет выйти.
Наконец, группа поиска убралась из этого места – сердитые окрики стихли, хлопнули дверцы, машины, сдав назад, растворились в ночи. Только после этого он разрешил себе сесть и оглядеться. В комнате было темно. На него никто пока не кидался с расспросами, и не теребил, кто он и какого здесь делает. Было такое впечатление, что здесь вообще никого нет.
Но Кицуне знал, что это не так – он не один в этом помещении. Поэтому поднялся с пола, и поискал выключатель.
-Не надо – раздался из темноты вежливый голос – Они могут заметить свет.
-Откуда ты знаешь?
-Не знаю. Но мне кажется, что именно так.
-Ладно – не стал спорить рыжий – Почему ты впустил меня?
-Мне показалось, это будет хорошим решением.
-Это действительно было хорошим решением – пробормотал он – Спасибо
-Не за что – так же вежливо отозвалась темнота. Голос, скорее всего, принадлежал подростку — лет четырнадцати, не больше. Однако было, мягко говоря, непривычно разговаривать с таким вежливым подростком. Мальчишки в таком возрасте обычно агрессивны и нахраписты, такова уж человеческая природа. Но этот не проявлял ни того, ни другого. Помолчав несколько минут, он произнес: