Страница 117 из 282
«А говорили, это ан Аффите насилует мозг…»
«Разве это было изнасилованием?»
«А что ты сотворил?»
«Убрал все границы. Я так и раньше делал, помнишь?»
«Помню… Еще!»
«Кисятина»
Это было уже почти позабытое слово. Сказать бы кому в Институте, как боевой телепат называет напарницу… «Кисятина», это надо же было такое придумать…
С их стороны было очень предусмотрительно на этот раз подойти к вопросу выбора кровати со всей серьезностью.
…Утро началось с неприятностей. Ожидаемо. Что ж, не в первой. Если они доживут до сегодняшнего вечера, им достанется еще одна попытка…
-Все, я пошла.
СеКрет кивнул. Пошла, так пошла. Ей лучше знать. Быть может, он вообще единственный, кто это самое «пошла» слышит. Оборотень ходила почти бесшумно – для нормальных людей, по крайней мере. А он всю жизнь жил звуками – наверное, поэтому всегда знал, когда Арна приближалась.
Засеченные по хронометру десять минут тикали с неумолимостью летящего на голову с крыши рояля. Оставляя в стороне вопрос, что рояль делал на крыше – телепату это не очень нравилось. Как и вся сегодняшняя затея. Но он отлично знал, насколько упрямой могла быть жена. Если уж ей взбрело в голову самолично отправится в подозрительное место, и там навести шухер – она никого не послушает, и отправится. Не факт, что наведенный шухер будет соответствовать изначально задуманному, однако же, он будет иметь место быть.
Он сделал все, от него зависящее, чтобы ненадежная, на его взгляд дипломированного ясновидящего, авантюра не обрела воплощения. Убедившись в тщете своего занятия, он просто пошел в одной сцепке. Уж чего-чего, а бросать общее сражение на полдороге только лишь из-за чужого упрямства телепат полагал делом не великого ума.
Тем часом, десять минут уже почти истекли, а Арны все не было. СеКрет коснулся кончиками пальцев шершавой стены подозрительного заведения, возле которого держал вахту. Осторожно пощупал ауру. И решительно зашагал к двери.
Он не хотел этого делать. Но кто ж его спрашивал-то…
Арна как раз была занята тем, что сосредоточенно тыкала ножом в не внушающего доверия типа, озадаченного добычей ее внутренностей без предварительного умерщвления. Это увлекательное занятие настолько его захватило, что мужик даже не сразу обернулся, когда дверь открылась. Она – как ни странно – именно что открылась. По законам жанра ей следовало бы распахнуться от мощного пинка ногой, или, еще лучше, вообще слететь с петель. Беда была в том, что капитан СеКрет иметь хотел все законы жанра.
Он почти автоматически отыскал сознание жены и торопливо обшарил помещение ее глазами. Обзор был не очень-то, мешал крупный тип в засаленном пиджаке, но оценить обстановку было можно. Не в лучшую сторону, но можно. И это лучше, чем ничего.
Воспользовавшись заминкой, Арна пнула недоброжелателя, не целясь – сложно целится с лезвием, упирающимся в селезенку – что заставило типа отшатнутся. Форвалака понимала, что муж не станет вырубать этого деятеля телепатией – уже хотя бы потому, что ресурс экстрасенса отнюдь не безграничен, и не следует размениваться на мелочи. И еще потому, что доверял ей. Отбивать врагов друг у друга только на основании их наличия – это какая-то мелкая, бытовая, почти пошлая ревность. Так что с пафосом пришлось обождать.
Присутствующие в заведении посетители – а было их человек (и, как отметил телепат, не-человек) тридцать, как по команде уставились на новоприбывшего. Нет, законы жанра и здесь были в пролете – просто лучше потратить секунду на ознакомление с новым врагом, чем потом выковыривать табуретку из головы. Если, конечно, враг не открывает пальбу немедленно…
Враг пока не открывал. Вместо этого он легким, почти ленивым движением подбросил вверх, к прокопченному потолку, объемистый мешочек из кожи. Горловина в полете развязалась, и на головы ничего не соображающих посетителей хлынул самый натуральный золотой дождь. В тусклом свете круглые желтые огоньки отблескивали, как обещания исполнения желаний.
-Ни с места! – заорал тип, придавив своим весом форвалаку в углу – Это ловушка!
Но было поздно.
В каком бы веке не жили люди, какому бы миру они не принадлежали, было кое-что, что действовало раньше их мозгов.
Для телепата три десятка разрозненных, совершенно не похожих огоньков чужих сознаний в один миг стали тремя десятками совершенно одинаковых, легко опознаваемых, одержимых всего одной мыслью, целей. И они все ринулись в одном направлении – как мотыльки на огонь. Он не мог их винить – в этом мире тот, кто имеет золото, зачастую, имеет больше чем жизнь. Не ради денег. Ради магии, и ее ритуалов.
Сосредоточившись, он точечными ударами гасил эти огоньки — один за другим. Зачем работать молотом, если есть игла?..
Это занятие было, мягко говоря, не слишком простым. Арна, прекрасно зная, что означает такая неподвижность у телепата, ткнула мужика в глаз и одним длинным прыжком оказалась почти на середине залы – прямо перед невысокой лесенкой от двери, прикрывая напарника за работой. Пока его мозги заняты экстрасенсорикой, ни на что другое он способен не будет.
Зародившаяся где-то в основании затылка головная боль заставила мужчину искать опору, чтобы устоять. Огоньки до чрезвычайности жалили, сопротивляясь. Холодный каменный пол больно ударился о колени. Голову пришлось сжать в ладонях, чтобы она не раскололась на части. Раскаленные сверла вгрызались все сильнее.
Семнадцать… Во…Восемнадцать…
Погасить придется всех до единого. Иначе им не уйти. СеКрет это хорошо понимал – где-то там, на задворках сознания, куда сверла пока не добивали. Арна, уже отбившая с добрый десяток метательных снарядов – от острых железок до барного табурета – теперь злобно отстаивала позицию преимущества холодного оружия над огнестрельным. По крайней мере, внезапно обнаружить пулю девяти с половиной миллиметров у мужа в голове ей не хотелось. Ей несколько раз приходилось менять позицию, в ближнем бою, убеждая особо настырных, которые все норовили отсидеться где-нибудь за перевернутым столом и оппонировать оттуда.
Двадцать четыре… Дв.. Шесть…Телепат уже ощущал неотвратимо подкрадывающийся «откат». У него никогда в жизни не было похмелья, но это не значило, будто он не знал, что это такое.
А потом Арну смело. Просто сбило с ног и протащило вместе с обломками мебели метра три, ударив о стену. Она, однако, быстро выкарабкалась из кургана и торопливо осмотрелась.
-……!
Несомненно, Эфла мог бы ею гордиться. Впрочем, «…….» годилось для описания ситуации как нельзя более хорошо.
От стойки остались одни воспоминания. Вместо задней стены зияла дыра, в которую мог бы свободно проехать средних размеров трактор. Оседавшая медленно пыль не давала толком разглядеть остальных повреждений. Зато она хорошо очерчивала длинную тощую фигуру, неподвижно застывшую в проеме. Очень длинную и очень тощую. И очень, очень не вовремя явившуюся…
Лютич был отличным хирургом, отличным аналитиком и отличным наемником. Беда была в том, что когда погиб его лечащий врач, и некому стало контролировать его безумие, он превратился в отличное обстоятельство несвоевременной кончины.
Арна беззвучно закричала, пытаясь предупредить мужа, но опоздала – еще одна силовая волна снова прижала ее к обломкам, и вопль захлебнулся.
СеКрет уже почти закончил – он про себя знал, что справится, и не с таким справлялись, чего уж там – когда внезапно среди огоньков появилась обжигающе — холодная стальная игла. Она, как нож в масло, вошла в его сознание, заставив то взорваться. На мгновение Это забыл, где и зачем он находится, и попытался инстинктивно спрятаться. Ничего не вышло. Торопливо подбираемые телепатические «щупы» парализовало – как будто кто-то ловко наступил на длинный хвост убегавшей крысы. Одно хорошо – оставшиеся без надзора огоньки погасли сами, так резко, словно задули свечи на именинном пироге. Это подозревал, что они уже никогда не загорятся – в отличи от тех, с которыми работал он.