Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 82 из 117

Казалось, что приговор ЕАК будет немедленно подписан, но Сталин думал иначе. Существует мнение, что идеологическая почва для ликвидации нелюбимого комитета ещё не была подготовлена. Кампания борьбы с "низкопоклонством перед Западом", "упадничеством" и "безродным космополитизмом" ещё только разворачивалась, и народ ещё не полностью проникся ненавистью к такого рода "выродкам". Работа в этом направлении продолжалась.

14 августа 1946 г. было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград", в котором резкой и совершенно необоснованной критике были подвергнуты А. Ахматова и М. Зощенко. 7 октября 1946 г. заведующий отделом Управления кадров ЦК ВКП(б) М. Щербаков направил в Секретариат ЦК записку "О национальных и религиозно-мистических тенденциях в советской еврейской литературе", в которой тема, заданная в постановлении ЦК, рассматривается с учётом "национальной специфики": "... В трактовке судьбы еврейского народа сказываются настроения глубокой скорби, безысходности, трагической обречённости, религиозной мистики. Это особенно проявилось в годы Великой Отечественной войны и в послевоенное время в творчестве еврейских писателей...". Скорбеть, по мнению Щербакова, евреям было не о чем, и это вредило советской власти.

Несмотря на старания "друзей" ЕАК, Сталин принял принципиальное решение о политической поддержке Советским Союзом цели сионизма на международной арене, состоящей в создании на землях Палестины еврейского национального государства. Это весьма прагматичное политическое решение вовсе не говорило об изменении сталинского отношения к евреям и, в особенности, к сионистам. Официальная позиция Сталина по палестинской проблеме была неоднозначной. Ненавидел он и британцев, хозяйничающих на этой земле согласно полученному от ООН мандату, вследствие чего их влияние на арабские страны было велико, в то время, как влияние СССР в этом регионе было незаметным. Влияние Великобритании "не нравилось" и американцам. Поэтому, чтобы вызвать у арабов гнев против Великобритании, правительство США стало давить на хозяйку мандата, настаивая на том, чтобы европейские евреи, спасшиеся от нацистов (а таких было, примерно, 20 000 человек), смогли поселиться в Палестине. Великобритания такому решению сопротивлялась. Зная о возникших противоречиях между этими государствами, Сталин, полагая, что их можно обострить, поддержал ходатайство США. Расчёт заключался в том, чтобы подорвать британское влияние на арабские страны, категорически возражающие против появления евреев на Ближнем Востоке, и одновременно усилить в этом регионе советское влияние, опираясь на множество евреев-беженцев, разделявших в той или иной степени социалистические идеи и желающих их воплотить в жизнь на земле обетованной. (Надо сказать, что прибывшим из Европы в Палестину евреям это в значительной степени удалось). Но главное решение Сталина заключалось в том, что Советский Союз сыграл исключительно важную роль в принятии 29 ноября 1947 г. резолюции ООН N 181 о разделении Палестины на два независимых государства. В своей речи по этому случаю А. Громыко, представлявший в ООН СССР, произнёс буквально следующее: "В результате войны, навязанной гитлеровской Германией, евреи как народ потерпели больше, чем какой-либо другой народ".

СССР стал первой страной, признавшей государство Израиль де-юре. Это событие вызвало у евреев Советского Союза мощный подъём национального самосознания. Израиль был воспринят ими как средство избавления евреев от страданий и одновременно - учитывая особое значение, которое придавалось в советской системе ценностей понятию "национальное государство", - как опровержение нацистских домыслов о неполноценности еврейского народа. Опять-таки следует сказать, что евреи уже давно занимают достойное место в семье народов мира. Сказанное относится и к государству Израиль. Нормальным людям это давным-давно известно.

Решение Сталина, о котором говорилось выше, сохранило на время жизнь ЕАК и снизило уровень антиеврейских выпадов. Более того, в феврале-мае 1947 г. деятельность Комитета несколько раз удостоилась похвалы партийных чиновников. В записке, направленной на имя А. Жданова, Г. Александров подчёркивает, что "написанные в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период произведения советских еврейских писателей в подавляющем большинстве своём проникнуты идеями советского патриотизма и носят патриотический характер". Это высказывание означало отрицание обвинений, содержавшихся в упомянутом выше "творении" Щербакова.

Время показало, насколько искренней была записка Александрова: власти в 1946 г. "укрепили" аппарат ЕАК "рядом квалифицированных редакторов-коммунистов". "Забота" властей преследовала далеко идущие цели.

Летом 1947 г. отдел внешней политики и Агитпроп ЦК совместными усилиями пытались "приспособить" ЕАК к использованию связей "с зарубежными еврейскими учёными, общественно-политическими и культурными деятелями для получения от них полезной для советского государства научно-технической и политической информации". Тогда же Комитет пополнился кадрами, имеющими опыт решения такого рода задач. В частности, вскоре должность заместителя секретаря ЕАК занял Г. Хейфец, бывший резидент советской разведки, до этого успешно занимавшийся поиском информации об американском атомном проекте.

О том, как "коренные" члены Комитета восприняли новые задачи, ничего не известно. Но известно, что во второй половине 1947 г. проходили открытое партийное собрание и заседание президиума ЕАК, на которых Фефер и Хейфец, активно сотрудничавшие с органами госбезопасности, занимаясь самобичеванием, требовали развернуть кампанию, направленную на разоблачение "ренегатов" и "мерзавцев" - еврейских писателей-беженцев, репатриировавшихся в Польшу после войны, а также некоторых членов Комитета, "за национальную ограниченность" и призывали к политической и идеологической бдительности. Тем более что ЕАК и другие инстанции неожиданно для себя стали получать письма, в которых содержались просьбы, а иногда и требования, советских евреев оказать им содействие в выезде в Израиль. Неожиданные проявления советскими евреями национальных чувств напугали, похоже, соответствующие подразделения ЦК ВКП(б) и Министерства госбезопасности. Немедля ими было принято следующее решение: "С целью выявления националистических и враждебных элементов вообще" отдел внешней политики ЦК поручил Хейфецу и Феферу предоставить списки (с адресами и телефонами) всех граждан, когда-либо письменно или устно обращавшихся в ЕАК с выражением поддержки Израилю. Далее на основании этих списков госбезопасность производила аресты "еврейских националистов" и "доказывала" их вину.

Одобрительное отношение советских евреев к государству Израиль, выражавшееся эмоционально в письмах и обращениях, по сути ничем не отличалось от официального отношения к этому государству. Но одно дело - отношение власти, а другое - искреннее отношение людей-рабов, страдавших от дискриминации. Раб должен терпеть и молчать.

К 1946 г. власть поняла, что с такими "отношениями" пора кончать. В. Абакумов, новый министр МГБ, умело манипулируя фобиями Сталина, убедил его в существовании сионистско-американского заговора, ведущими элементами которого являются евреи (в лице ЕАК), и родственники Надежды Аллилуевой - его покойной жены. Абакумов знал, что вождь не чурался устранения не только соратников, но и любых других "нежелательных свидетелей", включая родственников и приближенных. В основу этой версии Абакумов поместил своё предложение о том, что Аллилуевы якобы использовались ЕАК и Михоэлсом для получения интересующей американскую разведку информации о личной жизни вождя. Аресты тех, кому отводилась роль врагов народа, начались в конце 1947 г.