Страница 6 из 13
Малышка стояла рядом с фрейлиной, прижимая к себе поднятый зонтик и смотрела на неё не по-детски мудрыми глазами. Нина внутренне поёжилась. Эта девочка хоть и нравилась ей, однако порой, в такие вот моменты, было совершенно непонятно о чём собственно думает этот ребёнок, а от этого становилось не по себе. Тем более, что по словам Андрианы именно она первая каким-то образом узнала, что с Кузьмой случилась беда.
Самой же девушке о произошедшем сообщил герцог Сафронов. Своим звонком, он сорвал её с прелиминарии, который проводило их ведомство с представителями испанской делегации. Конечно Нина учувствовала в переговорах с Каталонским Королевским Институтом как один из младших представителей Колледжа, в роли наблюдателя без права голоса. То, что она вынуждена была покинуть встречи, никак не могло отразиться на уже достигнутых договорённостях об открытии в этом испанском учебном заведении пунктов набора добровольцев для участия в войне на стороне Пятого Магического, но всё же.
Ректор, догадываясь, а скорее всего, точно зная, об их реальных взаимоотношениях с Кузьмой, не стал ничего скрывать и рассказал о странном телефонном запросе, полученном из представительского отдела посольства Первого Колледжа. Человек, представившийся секретарём, передавал требование к Его Сиятельству от Её Императорского Высочества Цесаревны Инны, срочно прибыть к ней на аудиенцию. Естественно, что подобная официальная и не совсем корректная форма очень удивила ректора.
Фактически ему ничего не оставалось, кроме как бросить все дела и срочно примчаться в посольство, потому как экспресс проверка подтвердила, что вызов был сделан именно оттуда. Подумав, что такая разумная и не по годам взрослая девушка, не будет отвлекать его от важных дел по пустякам, а та форма, в которую было облачено приглашение, ни что иное как перегиб кого-то из молодых и особо старательных исполнителей, ректор немедленно вызвал машину и уже через пятнадцать минут вошёл в холл первого этажа дипломатической миссии Первого Колледжа.
К удивлению герцога, его появление стало неожиданностью для сотрудников посольства. Вначале дежурный, предложив ему чаю, просил его обождать в комнате отдыха, а сам отправился к своему руководству. А затем и вовсе вниз спустился сам посол и извинившись, сказал, что всё это какое-то недоразумение и Цесаревна Инна не собиралась встречаться с Его Сиятельством. По крайней мере, официально, задействуя секретариат, иначе хоть кто-то об этом бы да знал. К этому времени герцог уже заметил, что в посольстве творится какое-то нездоровое оживление, причём не связанное с его появлением, а потому, на правах преподавателя, решил выяснить, что собственно происходит.
Когда же на прямой вопрос, ему ответили нечто невнятное про внутренние дела Колледжа, то он, отстранив посла, и не смотря на его вялые возражения направился вглубь здания прямиком к лестнице, ведущей в жилой сектор. Поднявшись по ней на третий этаж, он почти сразу же наткнулся шумящую толпу молодых людей, столпившихся перед дверями в личные покои Цесаревны, и это заставило его напрячься.
При его приближении ребята расступились, пропуская грозного ректора в комнату и Андрей Иванович увидел сидевшую на полу, обхватив голову руками одну из младших дочерей Жоры Касимова. В глубине же спальни, сидя на полу рядом с кроватью, рыдала сама цесаревна Инна, сжимая руку лежавшего поверх одеяла весьма знакомого ему молодого человека, вот уже пару месяце являющегося источником непрекращающихся головных болей ректора. У изголовья, переминались с ноги на ногу трое третьекурсников с нашивками медиков на нарукавных повязках. Словно бы почувствовав его взгляд, они обернулись и поспешно отошли в сторону. Только тогда, герцог Сафронов наконец то увидел бледное лицо того, кто лежал на кровати.
«Мы сделали всё что могли! – словно бы оправдываясь и едва не срываясь на крик, затараторил ему тогда старший из медицинской бригады. – Но… ничего не помогает. Парень умирает! Понимаете? По-настоящему! Это не игровой случай!»
Срочно вызванная скорая, отвезла Кузьму в эту больницу. Уже там, когда пациентом занялись профессионалы, Инна, сбивчиво, в общем, как могла в её состоянии, поведала ректору о случившимся. Всё сводилось к попытке отбить парня у младшей сестры и ничего более. Не имея возможности общаться с ним так же свободно, как и Нина, Инна решилась воспользоваться некоторыми ухищрениями, тем более что из дома, ей прислали лёгкое зелье, позволяющее стать немного более привлекательной в глазах кавалера, эдакий лёгкий афродизиак на магической основе. Опоив им Кузьму, девушка рассчитывала исключительно заинтересовать его, что бы он сам захотел почаще видеться с ней. Но так как на высокоуровневого одарённого стандартная доза, растворённая в чашке чая, могла бы не подействовать вовсе, они вместе с компаньонкой, решили увеличить её, потому как производитель, утверждал, что продукт абсолютно безопасен и сертифицирован как пищевая добавка.
Однако милой беседы – не получилось. Едва только сделав несколько глотков, молодой человек застыл на секунду, выронил чашку, вскочил опрокинув столик и как подумала Цесаревна собрался было наброситься на неё, такой был у Кузьмы жуткий взгляд. Но не сделав и пары шагов, парень рухнул на пол, словно подкошенный и побледнев весь как-то застрясся. Вместе с дочерью Касимова и вызванными студентами, его быстро перетащили на кровать Цесаревны. Когда прибежали вызванные медики, судороги уже прекратились и молодой человек начал задыхаться, а минут через пять, когда в комнату вошёл сам Сафронов – впал в оцепенение, и его аура стала медленно затухать, несмотря на то, что он всё ещё был жив.
Когда же герцог спросил – зачем собственно Цесаревна вызвала его на встречу, Инна совсем растерялась. Мало того, что она не отдавала такого приказа службе контактов, так ещё и секретаря, который сделал звонок в штате посольства не числилось.
Девушка говорила правду, во всяком случае так утверждал сам ректор. По его словам, она ни секунды не задумываясь, позволила ему использовать на ней полиграфическую магему и повторила всё то, что рассказывал до этого. Тем более, что-то самое зелье, которым напоили Кузьму, герцог Сафронов видел и по прибытию в больницу – передал специалистам на анализ.
Внешне это действительно было самая обычная «Красавица & Красавица», сверхслабая приворотная сахарная субстанция нежно розового цвета, которую можно было купить в любой нуль-аптеке элитарного класса. Сам фиал, так же был заводского изготовления и снабжён всеми положенными знаками качества и размещающими акцизами. Стойкий запах клубники с ванилью, обязательный для всех зелий этого типа, позволяющий легко отследить его наличие в напитке или блюде так же присутствовал. В общем – ничего криминального, разве что пользовался подобными препаратами в основном контингент дам бальзаковского возраста, не до конца уверенный в своей увядающей красоте.
Но когда ректору принесли распечатку анализа, содержавшегося внутри препарата, Андрей Иванович чуть было не схватился за голову. А Инна, прочитав бумагу, впала в ступор, и медсёстрам пришлось в срочном порядке отпаивать девушку какими-то препаратами.
В фиале, содержался ядерный концентрат даже не приворотного зелья, а любовного эликсира сдобренный белёсым красителем, от чего он внешне был похож на безобидное зелье. Средства подобного типа, как и любые другие нуль-психотропные вещества в Российской Империи находилось под строгим контролем у государства и не допускались в свободное распространение. Нужно ли говорить, что мог бы сотворить физически сильный мужчина, даже после «стандартной дозы» подобной бурды.
Нина тяжело вздохнула и посмотрела на Инну, пытаясь сдержать внутри вновь проснувшиеся чувства, для которых сейчас было не место, гадая прав ли герцог Сафронов и не смогла ли обмануть его «детектор лжи». Ректор был Аватарой аспекта «метамагии», а потому сомнительно, что молодой аристократке удалось бы запутать контролирующее заклинание. С другой стороны, всегда есть способы обойти полиграфную магему. Достаточно просто не врать, а говорить «полуправду», что в семьях высшего света Империи учатся делать с самого рождения. Вот только основная сложность состоит в том, чтобы при этом ещё и не думать о том, как бы правильно подобрать нужные слова – а это могут очень и очень немногие. Был и другой вариант, но там, нужно было свято поверить самому в то, что ты говоришь, а для этого следовало как минимум владеть самогипнозом.