Страница 16 из 41
- Это вы забирали меня из пекарни, - Немезида опустила голову. - Уже тогда в машине вы назвали меня...
- Деслюмбранте, - перебил он и приблизился. - Твои глаза. Их нельзя никому видеть, - прошептал он и снова приковал её взгляд к себе. - Удивительно, как ты вообще дожила до двадцати двух лет, и никто не убил тебя ради таких ослепительных глаз, - он погладил её по щеке, отчего девушку передёрнуло.
Усмехнувшись, Мясник опять направился к своему заветному чемоданчику.
- Чем в этот раз порадуете? - боязливо спросила Немезида. - Введёте сыворотку правды?
Но мужчина ничего не достал оттуда, просто закрыл и, вернувшись к девушке, присел рядом. Он аккуратно взял её прикованную кисть в свои тёплые руки и нежно погладил бледную кожу. Потом достал маленький серебряный ключ и освободил её. Немезида была в растерянности от действий доктора и подозревала, что эта доброта неспроста. Она потёрла ноющее запястье и с недоверием посмотрела на мужчину.
- Как работает "Сотня"? - очередной раз спросил он.
Немезиде уже изрядно надоело это хождение по кругу, но сдаваться она не собиралась. Она отвела глаза в сторону и прошептала:
- Я ненавижу вас.
- Меня все ненавидят, - улыбнулся доктор. - Но придёт время, когда ты скажешь мне спасибо.
- Обязательно, - с обидой в голосе вымолвила Немезида.
Мясник глубоко вдохнул и вызвал Антона. Едва тюремщик появился на пороге кабинета, приказным тоном скомандовал:
- В карцер её!
Антон без промедления надел на руки заключённой наручники. На выходе она обернулась и взглянула на своего мучителя глазами, полными слёз. Во взгляде мужчины она заметила тоску и подавленность. Он точно не хотел причинять ей боль. Но почему продолжал это делать?
"Может быть, в его организм тоже вживлён чип? - предположила Немезида и покинула кабинет. - Но он же доктор! Неужели не может от него избавиться?" - с такими размышлениями девушка медленно шла по коридору в сопровождении молчаливого Антона.
Камеры карцера также находились на нулевом уровне, поэтому заключённая оказалась в жутком помещении уже через десять минут.
Тёмно-серые стены. Тусклая жёлтая лампочка за частой решёткой. Холод. Пронзительная тишина. Антон снял наручники и печально посмотрел на девушку. Он так ничего и не сказал. Молча запер тяжёлую стальную дверь и оставил девушку в полном одиночестве.
Немезида прошлась по пустому помещению и, усевшись на пол в углу комнаты, обхватила колени руками. Она не знала, сколько времени выдержит на таком лютом холоде, и что помимо этого ждёт её в карцере, но всячески подбадривала себя надеждой и решительным настроем всё преодолеть.
Время, проведённое в этой камере, казалось вечностью. Немезида боролась со сном, часто расхаживала по карцеру, растирая замерзающие руки и ноги. Вскоре уже перестала чувствовать пальцы рук. Жажда и голод всё усиливались, пока девушка не почувствовала полное изнеможение. Она больше не могла прогонять сонливость и всё-таки уснула. В этот раз очередное воспоминание врезалось в её память. Это был Бао. Он сидит напротив неё и виноватым голосом тихонько говорит: "Прости меня, Немезида. Это я напал на тебя в лазарете". Его плечи дрожат. На глазах блестят росинки слёз. Где-то позади стоит, скрестив руки на груди, ухмыляющийся Мясник. Секунда-другая, и Антон уводит опечаленного Бао. Яркая чёрно-красная вспышка - Немезида проваливается в глубокий сон.
***
- Я тебе обед принёс, - отталкивающий голос Мясника так и не оставлял её в покое.
Немезида хрипло простонала и приподнялась с ледяного пола. Она посмотрела на самодовольное лицо мужчины измученными глазами и заметила в его руках пластиковую тарелку, на которой лежал какой-то тёмный кусок. Доктор сидел на корточках напротив Немезиды и внимательно смотрел на неё.
- Как тебе здесь? - спросил он, поставив тарелку рядом с ней.
- Ещё лучше, чем в корпусе, - прохрипела девушка и почувствовала резкую боль в горле.
- Совсем голос пропал. Так и помереть можно. Ты поешь. Местные называют это мармеладом.
Немезида перевела взгляд на тёмно-коричневое желе, от которого несло запахом авиационного керосина.
- Это отходы из топливных баков? - произнесла она, посмотрев в глаза своего мучителя.
- Какая разница? - ухмыльнулся он. - Ты уже сутки без еды и воды. Радуйся тому, что дают. Хотя ты всегда можешь рассказать о "Сотне" и получить амнистию, - его глаза заблестели.
- Почему Бао напал на меня? - неожиданно спросила она.
Веселье с лица Мясника как рукой сняло. Он заметно разозлился:
- Значит, и вторая доза на тебя не подействовала! Впервые за пятнадцать лет сталкиваюсь с чем-то подобным. Придётся взять у тебя кое-какие анализы. Ты ешь, ешь, лучшего тебе здесь не предложат.
- Сам ешь, - бросила ему Немезида и отвернулась.
- Хочешь, чтобы я насильно засунул это в твою глотку? - прошипел он.
- Попробуй, - решительно ответила девушка, в упор взглянув на мужчину.
В мгновенье ока он метнулся к ней, схватил одной рукой за шею и со злостью посмотрел в её глаза.
- Не будь настолько самоуверенной! Это только первые сутки. Я доведу тебя до такого состояния, что даже сил умолять меня о пощаде не останется!
Мясник отпустил Немезиду и зашагал к двери, где его ждал Антон. На выходе он отдал чёткий приказ: "Запустить газ!".
Дверь захлопнулась. Из мелких отверстий в углах в карцер стал поступать серый дым, обволакивающий всё вокруг беспроглядным облаком. По щекам девушки скатились две горькие слезинки.
Глава 12. "Тренируемые", "Выбывшие", "Годные"
Войдя в кабинет главврача, Офелия застала его за очень странным занятием. Он рисовал. На полу и столе валялась куча скомканной бумаги с неудачными набросками и обломки затупленных карандашей. Всем видом доктор напоминал безумного гения, пытающегося сотворить шедевр всей жизни, словно в нём заключался какой-то особенный смысл. Его белый халат был в пятнах графитовой пыли. Воспалённые покрасневшие глаза. Спадающие на лоб волнистые пряди. Трёхдневная щетина.
Офелия тяжело вздохнула и подошла к столу.
- Сэр, - деликатно обратилась она, но он пропустил это мимо ушей и бессвязно пробормотал:
- Глаза... Почему не получаются глаза?
Медсестра бросила взор на свежий портрет, лежавший перед ним. Безупречно изображённую Немезиду она узнала сразу и, пожав плечами, произнесла:
- Может из-за цвета?
Мужчина поднял на неё уставший взгляд и облегчённо выдохнул:
- Точно! Офелия, ты гений! - он отложил затупившийся карандаш и, взяв в руки свой рисунок, откинулся на спинку кресла, задумчиво уставившись на портрет.
Женщина даже слегка растерялась. За те шесть лет, что она провела, ассистируя этому странному человеку, не замечала за ним ничего подобного.
- Много вы за неё заплатили? - осмелилась спросить Офелия.
- В два раза больше, чем за Алексию, - ответил он, не отводя взгляда от рисунка. - Так что Деслюмбранте у нас самый дорогой экземпляр. Найди мне фиолетовый карандаш, - неожиданно попросил он, умоляюще взглянув на женщину.
От такой просьбы та пришла в ещё большее недоумение.
- Постараюсь, - с трудом вымолвила она, подозревая, что с мужчиной не всё в порядке. Вернее, у него и раньше мозги были набекрень, но в этот раз Офелия всерьёз обеспокоилась. - Спрошу в канцелярии, может у них есть, - договорила она.
- Спроси, девочка, спроси, - прошептал он и снова стал разглядывать портрет. - Ты чего пришла-то? - спросил он.
Офелия лихорадочно сглотнула и ответила:
- Сэр, Немезида по-прежнему отказывается от еды. Постоянно лежит на полу, сил нет на ноги подняться. Она уже не чувствует конечностей, боюсь, как бы не лишилась их. Сегодня мы не стали применять газ. Она не переживёт ещё одного отравления.
- Так помоги ей, - произнёс мужчина, сверкнув тёмными глазами. - Расскажи, почему констатировала смерть Рикардо?