Страница 34 из 54
Преобразование потребовало жертв, и мальчишка смело пошел на них: лака для волос у бабушки, конечно, не нашлось (старушке с реденькими кудряшками подобная косметика без надобности), и Андрей, вылив на ладонь из тюбика конторский клей, скрепил "клёвый причесон" нестандартным способом. С одной стороны хорошо — можно спать, не опасаясь, что утром "сооружение" развалится, но с другой — смыть чудо оказалось невозможно. Только если ножницами отрезать каждое одеревеневшее перо.
Что и сделал, обливаясь слезами, нынешний Ерофеев. Теперь у него на голове торчали короткие "пеньки". Мальчик часами стоял под душем, пытаясь размочить обрезки. Но качественный конторский клей стойко сопротивлялся. Показаться перед Леной в таком виде ни в ком случае нельзя. Придется ждать, пока отрастут волосы.
И вообще, пока он сам не подрастет и не возмужает до приличной кондиции. Но хотя бы голос ее услышать по телефону — вот о чем мечтал и молил, всхлипывая, "юный художник".
Между тем, в коридоре Егора остановила мама.
— У нас сыр кончился и кефир, — просительно посмотрела она на сына, вытирая кухонным полотенцем тарелку.
— Сейчас сбегаю — охотно откликнулся Лукошкин, пора отвлечься от воспоминаний о будущем. — Сыр купить твой любимый, десяти процентный? Или адыгейский принести?
— Что?, — не поняла мама, замерев с тарелкой в руках.
— Ты же предпочитаешь поменьше жирность, — Егор скинул шлепанцы и стал зашнуровывать кроссовки. — А кефир? Литровую пачку или маленькую упаковку? Я загляну в супермаркет у метро.
— "Супер" — что?, — испуганно переспросила мама.
— Давай захвачу еще пиццу, — продолжил Егор, не замечая реакцию старшей Лукошкиной, — или суши.
— Птицу с ушами?, — взвизгнула мама и всплеснула руками.
Освобожденная тарелка изящно спланировала на пол. Удачно, не разбившись, но раздавшийся грохот вернул Егора к действительности.
— Ой, — прикусил губу Лукошкин и отругал сам себя: болван! Ошеломляющее разнообразие отечественных товаров и буйство "фаст-фуда" вчерашним советским гражданам не ведомо. Только что давал советы Андрею, как себя вести, а сам вляпался, словно несмышленый младенец. Забыл про самоконтроль! В коридоре замаячила тень Фаины Григорьевны. Нужно срочно выпутываться, иначе призрак обретет реальные формы и анализами дело не ограничится. — Понимаешь,… сессия. Переутомление. Мозги плавятся. К экзамену готовился. По английскому языку. Тексты про тамошнюю жизнь переводил. Так куда бежать за покупками?
— Как всегда, — недоверчиво произнесла мама, — на продуктовую барахолку. Ты уверен, что здоров?
— Вполне, — чмокнул маму в щеку студент и схватил с крючка у двери вместительную хозяйственную сумку. Очередной анахронизм, таких авосек Егор давно уже не таскал и не встречал, они с Лилей привозили продукты из супермаркета в бесплатных фирменных пакетах. Но об этом лучше молчать, иначе не избежать визита соседки-терапевта. И Егор выскочил на лестничную площадку.
Глава 19.
ЛЕНА в отличие от Егора и Андрея не металась между снами и явью. Не говоря никому, она увеличила концентрацию активных компонентов сыворотки в своем шприце. Чтобы сократить до минимума период адаптации. Карева осознавала: никакой гарантии, что мозг выдержит нагрузку или адекватно отреагирует на неожиданно обрушившуюся информацию, и как результат — полное разрушение сознания. Но с другой стороны, разве не предназначение ученого — рисковать?
Лена каждой клеточкой организма прочувствовала момент перехода.
Ерофеев убедил провести последний вечер вместе. Они встретились в лаборатории и часа два, пытаясь побороть клокочущую внутри панику, болтали о ерунде. Изображая двух старых друзей, которые по привычке пересеклись в конце недели за чашкой кофе и скоро разбегутся в разные стороны. Художник принес похвастаться подборкой портретов, сделанных в Мексике, Карева читала стихи с налетом грусти, которые непроизвольно всплывали в голове. Потом она сделала две инъекции, себе и Андрею, и, возвращая использованные шприцы в металлический пенал, застыла у окна. На умиротворенный, не подозревающий о наступлении "Конца дней", медленно засыпающий город сыпалась с неба белая снежная крупа. При сильных порывах ветра ледяные зернышки выстукивали по стеклу короткую мелодию. Каждый раз в новом ритме.
Залюбовавшись ночной безмятежностью, Лена не услышала, как за спиной появился Андрей. И вздрогнула, ощутив на своих плечах его сильные руки. Ожидание трагической неизбежности, объединившее их сегодня, — приемлемая причина для безрассудных поступков: поэтому девушка, наклонив голову, прикоснулась левой щекой к теплой мужской ладони. Осмелевший Ерофеев подошел ближе, погрузил лицо в ее распущенные волосы. Нежно и робко пробежав губами по шее к мочке уха, прошептал…
— Что?, — обернулась к художнику Лена и…
И закричала от дикой боли.
Память стремительно сжималась, словно пульсирующая "черная дыра". Мелькали, переводясь в биты информации на нейронных носителях образы людей, картинки окружающей реальности, пережитые чувства и впечатления, звуки и запахи старого мира. Аромат свежесорванной земляники в саду… раскаты майского грома… скрип прибрежного песка под ногами… семицветная радуга над соседней многоэтажкой… тексты статей к диссертации… рулоны энцефалограмм… формулы компонентов сыворотки памяти… воробьи, собирающие на подоконнике хлебные крошки… рекламные ролики про детские памперсы… экран работающего компьютера… страницы прочитанных книг… обиды и разочарования, победы и поражения… — словом, те мелочи, из которых соткана любая человеческая жизнь.
Тело налилось тяжестью, сердце то принималось колотиться как сумасшедшее, то замирало, пропуская удары, воздух с трудом вырывался из легких. Ноги стали ватными, Лена упала на пол. Неуклюже перевернулась на спину. Глаза затянулись туманной пленкой. Лена поискала взглядом хоть какую-нибудь точку вверху, чтобы за нее зацепиться и удержать сознание под контролем. Но пространство вокруг поглотила густая непроглядная тьма. В ушах звенела такая же вселенская тишина. Обессиленная, девушка закрыла глаза. Из всех ощущений осталась только боль, сосредоточившаяся в висках.
Как долго находилась Лена в переходном состоянии: мгновение или вечность? Не существует шкалы для подобного измерения.
Но вот родился звук! Сквозь боль, которая по-прежнему терзала голову, но уже заметно слабела, Лена услышала первый признак другого мира: "Кап!". Что это? Капает вода? Потом через секундный перерыв снова и настойчиво: "Кап!". Лена разлепила тяжелые веки и заметила зеленую точку. Прошла секунда, точка мигнула вместе со звуком: "Кап!". Постепенно взгляд сфокусировался, и рядом с точкой с двух сторон Лена разглядела знаки: "00" и "40". Точка опять мигнула "Кап!", и крайняя цифра сменилось: "00.41".
Электронные часы!
Карева приподнялась на локтях, села. Встряхнула головой, прогоняя боль. Пощупала пол вокруг — крашенные доски. Палец уперся в торчащую шляпку гвоздя. Прозвучало еще не меньше двадцати "капов", прежде чем Лена смогла оторваться от пола и встать. В неярком лунном свете, проникающем сквозь оконное стекло, "проявились" просторная комната, кровать, стол, на нем — внушительных размеров железный ящик. За перегородкой кухонька — плита с газовым баллоном, ведро с водой, в котором плавает ковшик с обломанной ручкой. "А умывальник на улице", — прошептала Лена, узнавая обстановку.
Она точно знала, где находится. В заповеднике, на биостанции, в 400 километрах от Москвы. "Собираясь" на 20 лет назад, Лена почему-то уверилась, что окажется в столице за десять дней до Нового года, а, следовательно, в комнате на четверых в университетском общежитии. Но Альфа-петля выкинула ее в май 1992 года. Никто ведь не "обещал", что переход произойдет "день в день". Что такое плюс-минус полгода с точки зрения Вселенной? Так, песчинка, потерявшаяся в пространстве.