Страница 8 из 80
— Она стала капризная как черт.
— Анни или Шелл?
— Да обе. Ладно, ешь свою лепешку.
Сонора слепила из остатков того, что держала в руке — смеси сушеных фруктов, вязкого кукурузного сиропа и всевозможных химикатов, — упругий красный шарик. Притормозив на перекрестке перед светофором, на котором зажегся красный свет, Сэм задумчиво поглядел в окно.
— Так ты говоришь, убийца — женщина? — спросил он вдруг.
— Угу. И думаю, это не первое ее преступление.
Сэм вновь сплюнул через окно.
— Должно быть, патрульная машина просто проморгала ее. Я бы удивился, если бы они вообще что-нибудь видели.
— Я беседовала с тем патрульным, который прибыл на место происшествия вторым. Он не помнит ничего, кроме пламени. А первым там оказался постовой Миннер, который и попытался вытащить Марка Дэниелса из машины. Но это надо еще уточнить. Когда я приехала в больницу, Миннер еще не пришел в сознание.
Сэм искоса посмотрел на нее.
— Что ты имела в виду, когда сказала, что это не первое ее преступление? — спросил он. — Ты считаешь, эта женщина — профессиональный убийца?
— Во всяком случае, все было хорошо продумано и довольно четко исполнено.
— Мы еще не все там обшарили.
— Но то, что уже видели, позволяет заключить: дельце она провернула неплохо. Нагло и весьма эффективно. Похоже, это не спонтанный убийца, а профессионал.
— Для которого убийство — обычная работа?
— Не обычная, а любимая работа. Занятие, доставляющее наслаждение.
— Что-нибудь наподобие убийцы-психопата из фильма ужасов?
— Нет, черт возьми! Мне кажется, Дэниелса поджарил человек вполне нормальный в психическом отношении.
— Но ты же говорила, что это была женщина.
— Убийцами-рецидивистами могут быть и женщины.
— Можно подумать, Сонора, твоя матушка воспитывала тебя так, чтобы ты стала кем придется. Тогда действительно убийц-рецидивистов среди женщин должно быть так же много, как и полицейских следователей.
— Ты полагаешь, что для убийц существует что-то типа стеклянного потолка? Я считаю, Сэм, что эти люди вне общества. А в подобных случаях действуют другие законы.
— Я имею в виду только то, что мы должны заняться братом и женой потерпевшего.
— Не женой, а подругой. Что же касается брата, то здесь, по-моему, все чисто.
— Ладно, пусть будет подруга. Или проститутка. Если немного развить эту тему, то почему бы не предположить и садомазохистские варианты.
— Вот-вот. Знаешь, что меня беспокоит больше всего?
— Тебя беспокоят три проблемы: ремонт машины, плата за учебу в колледже и ортодантолог.
— Все это приводит меня в ужас. А я сейчас говорю о том, что меня беспокоит в данном деле. Мне хотелось бы знать, мог бы Микки определить по найденному в машине слитку, были ли это ключи от машины?
— Думаю, что смог бы.
— Эта женщина забрала одежду Дэниелса. Возможно, она же взяла и ключи. То есть ключи Китона Дэниелса от машины, а может быть, и от дома.
— На кой черт ей ключи?
— Она ведь могла захватить и его регистрационную карточку.
— Надо бы сообщить об этом Китону Дэниелсу.
— Я свяжусь с ним. А заодно могу предупредить его, чтобы не носил джинсы в обтяжку и всегда застегивал рубашку.
— Я все стараюсь припомнить, — усмехнулся Сэм, — была ли ты такой же стервой до того, как заработала себе язву.
Глава 6
На полпути к Маунт-Аэри раздался сигнал радиотелефона. «Наверное, Хитер все-таки пропустила свой автобус», — подумала Сонора.
— Алло? Привет, Шелли. Это твоя жена, Сэм.
Сэм взял трубку.
Выглянув в окно, Сонора обратила внимание на двух подростков, которые, вместо того чтобы идти в школу, преследовали старика с кейсом. Неожиданно старик обернулся и велел им проваливать к чертовой матери.
Сэм слишком поздно заметил сигнал светофора и, резко сбросив газ, нажал на тормоза.
— Нет, Шелли. Я бы, конечно, очень хотел, но мы с Сонорой сейчас чрезвычайно заняты. Ты не сможешь сама отвезти ее?
Плечи его были заметно напряжены, а в голосе звучала усталость. Рядом кто-то просигналил, но Сэм даже не обратил на это внимания.
— Понимаю, извини. Скажи ей, что я люблю ее и сделаю все, что смогу. Все будет в порядке.
Взяв у Сэма трубку, Сонора нажала кнопку отбоя, потому что, как обычно, сам он это сделать забыл.
— Что случилось? — спросила она.
— Врач настаивает на том, чтобы повторно сделать Анни кое-какие анализы, а та не хочет и устраивает истерику. Опять кровь, шприцы и все такое…
— Прости, Сэм.
— Проклятие! Помнишь, на прошлой неделе мы повезли ее в больницу, сказав, что едем в кино? О Господи! Она упала в обморок прямо в машине, едва только узнала, куда мы на самом деле ее везем.
Сонора задумчиво посмотрела в окно.
— Тебе, пожалуй, лучше поехать с ней.
— Каким образом?
— Я прикрою тебя, Сэм.
— Ты и так слишком часто меня выручала. Если мы и впредь будем неосторожны, то в скором времени оба вылетим с работы.
Сонора вздохнула. Последние восемнадцать месяцев они действительно сильно рисковали.
— Послушай, Сэм. В любом случае, прежде чем посетить «У Кухо», я собираюсь переговорить с братом потерпевшего. Попытаюсь раздобыть фотографию Марка и собрать сведения о его подруге. А ты с Анни поезжай в больницу. Успокой малышку. Ты ведь знаешь, она повеселеет, как только ты войдешь в комнату. Даже если ты потом и покинешь ее, тебе все-таки необходимо немного побыть с ней.
— Не знаю, не знаю… — задумчиво произнес Сэм.
На самом деле он все прекрасно понимал, и Сонора сделала вид, что слегка возмущена, используя таким образом испытанный прием, но стараясь при этом не перегибать палку.
— Действуй, Сэм. Марк Дэниелс уже мертв, поэтому может и подождать. Я высажу тебя у дома. Встретимся позже, в «У Кухо».
— Спасибо, Сонора.
— Давай-давай…
Вспомнив, что Китон Дэниелс что-то говорил о своей жене, с которой он сейчас «живет врозь», Сонора решила навестить их дом в районе Маунт-Адамс. Она просмотрела свои записи, и, естественно, выяснилось, что это место находится на другом конце города.
По дороге туда она включила автоответчик и прослушала сообщение Тома о том, что Хитер все-таки добралась до школы и что он тоже направляется в свой класс. Проверка каждого шага детей стала для Соноры своего рода ежедневным ритуалом. После обеда она опять будет беспокоится о них, до тех пор, пока не убедится в том, что они уже дома.
На почтовом ящике, установленном около дома Китона, было написано «МИСТЕР И МИССИС К.ДЭНИЕЛС», а плакат на лужайке извещал о том, что дом продается. Памятуя, что Дэниелсы в разводе, Сонора испугалась обнаружить двери дома запертыми. На заднем дворе не было никого. Не заметила она там никаких игрушек, а на окнах не было видно украшений в честь праздника Хэллоуин — Дня Всех Святых. Никаких признаков присутствия детей, полное отсутствие следов нормальной жизни.
Дом был небольшим и представлял собой маленькое ранчо с тремя спальными комнатами и лужайкой размером не более почтовой марки. Однако он не был лишен уюта и очень напоминал собственный домик Соноры. Из корзины, расположенной у входной двери, свисали сочные листья папоротника, а на небольшом цементном крыльце стояло белое плетеное кресло-качалка. Сонора прикинула, что к папоротнику и креслу рука человека в последний раз прикасалась не менее шести недель назад.
Занавески в гостиной были искусно сшиты из полос очень тонкой и весьма изящной белой материи, но при этом были слишком прозрачны. Шторы в спальне плотно задернуты. На крыльце горел свет.
Сонора нажала кнопку дверного звонка.
Какое-то время в ответ не доносилось ни звука. Она уже собралась было позвонить еще раз, как вдруг услышала скрежет отодвигаемой задвижки. Дверь заскрипела и медленно отворилась.
Сонора нередко удивлялась тому, как мало отражаются на внешности человека переживаемые им волнения и тревоги. Иногда для того, чтобы заметить эти признаки, необходимо пристально вглядываться в его лицо. У Китона Дэниелса же удары судьбы проявились более чем явственно.