Страница 64 из 80
В это время Сэм осветил фонариком пол стенного шкафа.
— Она забрала его шнурки и срезала пуговицы с некоторых рубах, — констатировал он и, опустившись на корточки, внимательно все осмотрел, ни к чему не прикасаясь. — Похоже, здесь целая выставка кроссовок.
Крик взял Сонору под локоть и подвел ее к туалетному столику. Газетное фото полицейского инспектора Соноры Блэйр было сильно измято и разорвано на три части. А «Дневник наблюдений» Китона бесследно исчез.
— Это все? — спросила она.
Сержант закинул руки за голову, склонил голову набок и внимательно посмотрел на Сонору:
— И она еще говорит: «Это все»! Я хотел бы, чтобы до тебя все-таки дошло, Блэйр: это очень опасная женщина, и у меня ощущение, что она не очень-то тебя любит.
— И это вас удивляет, сэр? После той пресс-конференции, на которую вы меня отправили? А мне казалось, это должно вас только порадовать.
— Просто надо быть поосторожнее, Блэйр.
— Что она еще здесь натворила?
— Забралась на кухню и опустошила кастрюлю с макаронами. Часть сожрала, а остатки вывалила на скатерть.
— Я ей не позавидую, если она заявится за остатками ко мне на кухню. У моего тринадцатилетнего сынка завидный аппетит.
— Забавная ты девчонка, — усмехнулся он и поманил ее пальцем в ванную комнату Китона. Нахмурившись, Сонора последовала за ним.
На полке лежала электробритва «Браун», старая зубная щетка, дезодорант. И никакого персикового мыла в форме розового цветка. Прикрыв дверь за собой, Крик опустил дубовую крышку унитаза, присел на нее и взмахнул рукой:
— Ну давай, Блэйр. Чувствуй себя раскованно.
Сонора уселась на край ванной, зажав ладони между колен.
— Итак, сержант?
Крик потер шею ладонью. Это был крупный мужчина — он занимал почти полкомнаты. Их колени почти соприкасались друг с другом, и поэтому Сонора немного отодвинулась.
— Послушай, Блэйр, по-хорошему, мне полагалось бы вызвать тебя в свой кабинет и вежливо расспросить, но ведь мы уже столько лет работаем вместе. И я хочу, чтобы ты расценивала этот разговор как неофициальную беседу. Будь честна со мной, Блэйр. Ради тебя самой и ради меня.
Сказав это, он холодно замолчал.
— Между тобой и Китоном Дэниелсом что-то есть? — спросил он через минуту.
Сонора опустила голову.
— Сержант, Китон — брат Марка Дэниелса, и мне представляется, что именно он с самого начала был намечен в качестве жертвы. Сэм и я много с ним общались, стараясь завоевать его расположение. Мы хотим сохранить ему жизнь. Думаю, что это неотъемлемая часть нашей работы.
Крик в задумчивости почесал лоб. Сонора обратила внимание на его покрасневшие глаза и набухшие веки.
— Послушай, Блэйр, я тут поговорил с Рене Фишер. Ты знаешь такую?
— Да, это судебный психиатр. Кажется, мы сталкивались с ней по делу Паркса, не так ли?
Крик кивнул.
— Я слышала, что она толковый специалист, — сказала Сонора.
— Да, это так. Она только накануне приступила к анализу дела Вспышки, а сегодня утром уже позвонила мне и рассказала, что не спала всю ночь, разбираясь с полученными материалами.
— И что же?
— Она обнаружила, что поведение Дэниелса во многом отличалось от обычного поведения жертв.
— Нам это известно.
— Ну да. И еще ей кажется, что ты, Сонора, взяла на себя сложную роль — наперсницы и соперницы одновременно.
— Я лишь полицейский, моя задача — поймать ее. Вот и все.
Крик внимательно посмотрел ей в глаза.
— А вы сами что думаете, сэр? — спросила она.
— Не спорю, твоя задача — найти ее. Хорошо, если все, о чем мы говорили, нужно тебе для дела. Но почему твоя газетная фотография оказалась там, в спальне этого мужчины? Я выяснил — ее сюда принесла не Вспышка.
— И что же сказал Китон?
— Он сказал, что собирал все статьи, касающиеся этого дела.
— Ну вот вам и объяснение.
— Но я не нашел никаких других статей.
— Наверное, сержант, у него просто не хватило времени сброшюровать их. Почему бы вам не перейти сразу к сути и не поведать мне, в чем именно состоит проблема. Может быть, существуют какие-то особые предписания, оценивающие появление моих фотографий на туалетном столике этого человека как противозаконные?
— Нет, Блэйр. Так же, как нет никаких официальных запрещений насчет того, чтобы ты вступала с ним в связь. Но тебе, черт возьми, лучше его избегать.
В ответ Сонора процедила:
— Уверена, что вы не затеваете подобных задушевных бесед на темы морали, если что-нибудь похожее происходит с полицейским-мужчиной и женщиной-свидетельницей.
— Если не хочешь официального разбирательства, то избавь меня от своих сексуальных приключений. Я хочу, чтобы ты, Блэйр, внимательно меня выслушала и хотя бы раз в жизни не перебивала. Если твоя связь с Дэниелсом продолжится, возникнут очень большие проблемы. Эта женщина по-настоящему опасна, и я хочу схватить ее до того, как она совершит новое преступление. — Голос его понизился, а тон стал более вежливым: — Я не припомню, чтобы ты когда-нибудь провалила дело, и не знаю случаев, когда бы ты нарушала дисциплину. Поэтому если опять что-нибудь случится, то, прошу тебя, сообщи мне. А теперь скажи мне правду.
Сонора уставилась на него с каменным лицом.
— Ты спала с Дэниелсом или нет? — в лоб спросил Крик.
— Нет, — ответила Сонора, крепко сцепив пальцы рук.
Глава 47
— Сэм, плохи мои дела.
— Сонора…
— Совсем погано, Сэм.
— Не паникуй, крошка. Возьми себя в руки, а то нас кто-нибудь услышит. Поговорим позже.
Сэм закурил сигарету. На этот раз Сонора не стала возражать. Они сидели в машине, на автостоянке, расположенной близ бара «Закат», и наблюдали за ленивым течением реки. Сэм стряхивал пепел в открытое окно автомобиля.
— Тебе надо было сказать ему правду.
— Ты уже это говорил.
— Ну да, Сонора, только он ведь прав: все это действительно влияет на расследование. Ты оказалась последней, кто находился в той ванной перед визитом Вспышки. Что будет, если волосы, которые там обнаружили, окажутся твоими?
— Ты думаешь, меня это не беспокоит? — Сонора глубоко вздохнула и взглянула в окно. — Что ты собираешься говорить, когда Крик обратится к тебе?
— Ты имеешь в виду, знал ли я, что ты спала с этим парнем? Ты хочешь, чтобы я соврал ради тебя?
— Угу.
Сэм швырнул в окно коротенький окурок.
— Помнишь, когда-то мы считали себя честными ребятами?
— Спасибо, Сэм, ты лучше знаешь, как все устроить.
— С тобой все в порядке? Мне надо домой.
— Я тоже собираюсь забрать детей.
— Хочешь их разбудить? Ведь сейчас только два часа ночи. Пусть они поспят у твоего брата.
— Я обещала, что заберу их вечером. А кроме того, хочу, чтобы они спали у себя дома, в своих собственных кроватях, и чтобы утром я могла проводить их в школу…
— Ну ладно. Ты возьмешь Тима, а я понесу Хитер.
Они чуть слышно прикрыли дверцы автомобиля — привычка, выработанная во время многочисленных полицейских операций. Сонору снова затошнило — это язва напомнила о себе, — и она прислонилась к крылу автомобиля.
— Ты можешь идти? — спросил ее Сэм, обернувшись.
— Подожди минуту. Сэм?
— Что?
— Я вот о чем подумала. Тот парень из Атланты, Селби, сказал, что стал получать телефонные звонки сразу же после Пасхи. Я только сейчас вспомнила, что и Китон говорил то же самое.
— Я что-то этого не припоминаю. А все записи просмотрел не менее четырех раз.
И тут Сонора сообразила, что вычитала об этом в «Дневнике наблюдений» Китона.
— Ладно, Сэм, давай считать, что говорил, о’кей?
— Разговоры в постели?
— Это ведь любопытно, не так ли? Выходит, здесь есть какая-то связь с Пасхой.
— Ну да — крашеные яйца, куличи, религия. С Пасхой много чего связано, Сонора.
— Думаешь?
— Слушай, сообщи мне, если уточнишь это, ладно?
— Что уточнишь?
Сэм усмехнулся: