Страница 51 из 80
— Нет, — призналась Сонора.
Опять повисла тишина. Через несколько секунд она была прервана сдавленным смешком Сельмы.
— Вот почему ты мне нравишься — ты всегда говоришь то, что думаешь. Может, тебе и не знакомо это чувство. Но оно все время вопит во мне — словно моя мама корчится в огне.
«Может, это всего лишь твое воображение», — подумала Сонора.
— Ты когда-нибудь слышала поминальные песни, следователь? Именно такие песни и звучат в моем сердце. Послушай, я понимаю, что я чудная. Я всегда это знала и всегда старалась держаться с краю, наблюдая за другими. Этот парень, Дэнни, был очень похож на Китона. Он прогнал прочь все мои тревоги. Быть рядом с ним — все равно что… парить в воздухе. Это было волшебство! И тогда я не верила, что когда-нибудь вновь испытаю это чувство. Да, я встречала мужчин, и они иногда были похожи на Дэнни, но это было не то, с ними я себя никогда не чувствовала так.
— Китон вызывает у тебя именно такие чувства? — спросила Сонора.
— Приятно сознавать, что ты меня понимаешь, подруга.
— А что ты делала на игровой площадке около школы?
— Мы разминулись, а мне надо было увидеться с ним.
— Не надо крутить со мной, — сказала Сонора. — То, чем ты занимаешься, называется просто: охота на людей.
— Ты и вправду так считаешь? — усмехнулась Сельма. — Вот ты и проговорилась. Я помогла тебе, а ты — мне.
Глава 36
Через какое-то время, когда Сонора вернулась в управление, снова зазвонил телефон.
— Отдел по расследованию убийств, Блэйр.
— Мисс Сонора Блэйр?
— Слушаю вас.
— Мэм, я вам звоню из университетской больницы относительно Чарлза Ф. Беннета. Вы его родственница?
«Едва не стала», — мысленно усмехнулась Сонора.
— Я его… гм, я его подруга.
— Мэм, с мистером Беннетом произошел несчастный случай, и он…
— Пожар?
— Нет, мэм. Автомобильная авария.
— В каком он состоянии?
— Он сейчас в реанимации, но…
— Я выезжаю.
Снова моросил дождь. Так же, как и в ту ночь, когда был убит Марк Дэниелс. Когда Сонора проходила через уже знакомые ей автоматические двери в зал ожидания, ей казалось, что она видит дурной сон.
Была глубокая ночь. Два человека смотрели телевизор. Полицейский в форме разговаривал по телефону.
— Сонора Блэйр, по делу Чарлза Беннета, — представилась она.
Перед ней стоял служащий больницы — усталый мужчина средних лет, с голубыми, в красных прожилках глазами.
— Да, мэм, присядьте, пожалуйста, к вам сейчас выйдут.
Полицейский посмотрел на нее через плечо:
— Извините, мэм. Вы были знакомы с Беннетом?
Почему была? Сонора кивнула.
— Можно задать вам пару вопросов?
Сонора достала из сумочки свое удостоверение.
— Сколько угодно, но сначала скажите, что все-таки с ним случилось.
— Вы из отдела по расследованию убийств?
— Угу. Он мертв, не так ли?
Полицейский немного помедлил с ответом. Это был пожилой мужчина, предпенсионного возраста, с печальными глазами.
— Простите, но он погиб в результате наезда.
Сонора кивнула, чувствуя, что ее тело деревенеет.
— Его сбили и переехали — он не заметил автомобиля, — сказал полицейский, положив ей на плечо руку.
— Есть какие-нибудь идеи насчет машины?
Патрульный покачал головой:
— Никаких свидетелей. Обнаружили только осколки передних фар в кармане его рубашки и следы шин на…
— Этого достаточно, — вздохнула Сонора, распрямляя плечи. — Думаю, мне все-таки лучше взглянуть на него.
От его смазливого лица почти ничего не осталось. Колесо раздавило грудь, дыхательное горло и гортань. Впервые за долгое время Сонора почувствовала себя плохо при виде трупа.
Обернувшись, она заметила сваленную в кучу одежду. Туфли имели нормальный вид, брюки были изорваны, а рубаха — вся в крови. Пиджак также задубел от крови. Сонора подняла его рукав и стала рассматривать.
На рукаве было когда-то четыре пуговицы, но одна оказалась оторванной — итого осталось три. Она проверила другой рукав — опять три пуговицы, а одна оторвана.
«Я помогла тебе, а ты — мне». Три и три. Что и требовалось доказать.
Итак — Сельма Йорк.
Глава 37
Сэм подал Соноре пиво и присел на угол дивана.
— У тебя все в порядке, Сонора? — спросил он, почесав Клампета за ухом.
— Даже не знаю. Честно говоря, чувствую я себя неважно.
— Сказать по правде, ты и выглядишь соответственно. Лучше сделай-ка большой глоток пива.
— Помолчи секунду. Кажется, я слышу голос Хитер.
— С ней-то все в порядке, дети спят — я проверял их минуту назад.
Сонора отхлебнула пива и, откинувшись на спинку дивана, закрыла глаза.
— Это просто невероятно. В это трудно… Я чувствую себя разбитой, Сэм.
— Мне казалось, что тебе нечего особенно переживать.
Сонора открыла глаза.
— Дело в том, что вся эта история мне уже порядком поднадоела, но тем не менее я не испытываю радости оттого, что он мертв. Он был… я просто не могла даже взглянуть на него.
— Что с тобой творится, малышка? Никто и не считает, что ты радуешься его смерти.
— Сельма именно так и считает.
— Ты с ней говорила? — удивленно спросил Сэм, выпрямив спину.
— Несколько раз, — Сонора вздохнула.
— Ты имеешь в виду те беседы, которые мы не записывали?
— Да. Один раз она звонила мне домой из телефона-автомата. Другой — по моему автомобильному радиотелефону.
— И ты мне ничего не сказала?! Что за чертовщина с тобой творится?
— Я… она… она откуда-то добыла обо мне сведения сугубо личного характера.
— Личного? О чем ты говоришь? Между вами не могло быть ничего личного.
Сонора со свистом выдохнула.
— Плохо то, Сэм, что она знает некоторые интимные подробности моей жизни, а не мелочи, связанные с работой.
Сэм положил ей руку на плечо.
— О’кей, Сонора, расскажи-ка мне все по порядку. И давай вместе все обмозгуем. Итак, что ей известно?
— Например… кое-что о моих родителях. Ты помнишь, что случилось с моей мамой?
Сэм поставил свою кружку на край стола и искоса посмотрел на Сонору.
— Ты, кажется, рассказывала, будто твой отец…
— Да, и она откуда-то разузнала об этом. Причем ей известно о таких подробностях…
Сэм глубоко задумался, затем спросил:
— Так, что еще?
— Еще насчет моего брата, о том, как он рос. И о моем покойном муже.
— Ты что, Сонора, многим об этом рассказывала?
— Господи, конечно же, нет, Сэм. Только тебе. Надеюсь, это не ты ей сообщил?
— Ты во мне сомневаешься?
— Больше я никому не говорила об этом. Ну разве что брату. Но тот едва ли общался с ней.
— А как, Сонора, насчет твоих дружков? Ведь ты какое-то время была просто влюблена в Чеса. Может быть, ты все-таки чересчур много сообщила ему о своей личной жизни?
Сонора взяла было стакан с пивом, но передумала и отставила его в сторону.
— Ох, — покачала она головой.
— Значит, «ох». Позволь рассматривать это как «да».
— Но зачем ему это понадобилось? Вернее, как она могла от него это узнать… Ты считаешь, они встречались?
— Я рассматриваю это только как вариант. Но кто еще, по-твоему, мог разболтать твои личные тайны? А ты вообще чувствовала, что он с кем-то встречается?
— Ну да! Кажется, я только сейчас это понимаю.
— А мог Чес рассказать все это случайной знакомой?
— Теперь я думаю, что мог. Особенно после того, как взбесился из-за моего отказа. Господи, это невозможно представить!
— Впредь тебе следует более осмотрительно подходить к выбору мужчин, крошка.
— Если бы ты только слышал ее бред по телефону о людях-«тройках»!
— Мне об этом ничего не известно, да и откуда мне знать, если ты все время молчала? Однако, Сонора, пуговицы на пиджаке еще не могут служить доказательством убийства. И только на этом факте невозможно построить обвинение. Необходимо проверить ее автомобиль и найти вещественные доказательства. Мы обсудим все это утром с Криком и попробуем сыграть на его сочувствии по поводу смерти Чеса. Так что, может быть, он и не убьет тебя сразу.