Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 45

– Зассал? – фыркнула Лея, уже собранная и готовая отправляться в путь. – Поздно уже. Да и вряд ли наш Реджи руку там приложил.

– И все равно, – гнул свое Шон. – Это гребаный легионер, сраный дикарь и чертов педик. Я с ним нянчиться не собираюсь, мне он вообще нахуй не нужен.

– Не ты решаешь, – обрубил Рэй. – Пока что здесь решаю я. Так что захлопни пасть, дергай эту падаль и двигай. У нас часа четыре до заката, надо успеть.

Меридис… Нет, уже Реджи – новое имя, к нему нужно привыкнуть, отвечать и оборачиваться, когда зовут, – все-таки не удержался и вздрогнул, когда в его плечо без предупреждения вонзилась толстая игла.

– Не благодари, – бросила Лея, выжимая поршень. Реджи, поколебавшись, неуверенно моргнул, чувствуя, как начинают подергиваться и пульсировать ранки и ожоги, как щекочет опухшую переносицу и что-то покалывает в районе ребер. Просто лекарство, а не какая-то отвратительная химическая дрянь.

К вечеру, пройдя через извилистое ущелье, отстрелявшись от стаи койотов и чудом не попавшись на глаза отряду НКР, они вышли к широкой песчаной площадке, распростершейся между высокими серыми скалами. Здесь, прямо под открытым небом, стояли скамьи и несколько массивных деревянных столов. Горели костры, ходили, сидели, переговаривались между собой какие-то люди.

На подходе их тормознули часовые. Узнали своих, поприветствовали, пропустили, смерив пленника подозрительными взглядами. В воздухе пахло жареным мясом, и желудок забурчал – едва раны и ожоги затянулись, проснулся аппетит.

– О, кто пожаловал! – высокий крепкий мужчина, облаченный в такую же, как у Шона, металлическую броню, поднялся из-за стола. Шагнул навстречу, раскинув руки. – Это ж сколько вас носило? Две недели?

– Полторы, – добродушно усмехнулся Рэй. – Неплохо вышло. Есть крышки, пушки, часть оставили в схроне к востоку.

– А куда четвертого дели? Где этот… как его…

– Берт? Этого кретина энкаэровцы подстрелили, сам виноват. Мы едва ноги унесли. Шли к Боулдер-Сити, а там…

– Рвануло все к чертям, я слышал, – мужчина усмехнулся. Провел рукой по зачесанным назад волосам – черным с сединой, открывающим высокий лоб и виски, от которых к скулам сходились неровные линии татуировок. – Загнали этих ублюдков в город и разнесли вместе с ним. Никогда не любил НКР, но тут, черт возьми, почти их зауважал… Так прижать уродов!

Возникла недолгая пауза. Шон, расслабившись, скинул мешок на ближайшую скамью, Лея уже отошла в сторону и завела разговор с каким-то парнем.

– Так, насчет Берта я понял, – снова заговорил мужчина. – Туда ему и дорога, если между нами. Ну а это с вами что за сопляк?

– О… – протянул Рэй, ухватил Реджи за локоть, подтянул ближе. – Это у нас тот еще подарочек. Реджи, знакомься. Дрю. Он у нас тут типа главный. Запомнил, говнюк? Повтори.

– Дрю. Он здесь главный.

– Молодец. Дрю, а это – Реджи. Мы откопали его в Боулдер-Сити. Он… ну… из этих. Из тех самых.

– Из этих? Из каких это? – Дрю нахмурился.

– Из пидарасов, разве не видно? – раздался из-за спины голос Шона. – Легионер это. И если что, я был против, хотел прибить. Но Рэй не согласился.

– Легионер? – сделав шаг, Дрю уставился сверху вниз. Так пристально и внимательно, словно золотой бык был вышит у Реджи на лбу, как на знаменах Легиона. – Серьезно? Без шуток?

– Без шуток, босс, – подтвердил Рэй. – Настоящий легионер. Единственный, кто там выжил.

Отступив, Дрю окинул Реджи взглядом с головы до ног. Обернулся к Шона, который только хмыкнул и развел руками.

Глубоко вздохнул и сообщил:

– Тара узнает – и вам, парни, пиздец.

Комментарий к Глава 3 ¹ Имеется в виду «meridies» – лат. «полдень».

========== Глава 4 ==========

Nihil habenti nihil deest. У кого ничего нет, тому нечего терять. Об этом непрерывно размышлял Реджи, с тоской глядя туда, где между высоких отвесных скал виднелись узкие проходы. Оба охранялись часовыми, поблизости крутились облезлые псы.

Один проход – на севере, ведет к Нью-Вегасу. Второй убегает на юг, и куда он ведет, Реджи понятия не имел. Лишь приблизительно, ориентируясь по солнцу, пройденному пути и обрывкам чужих фраз, догадывался, в какую часть Мохаве его занесла судьба.

О судьбе он тоже пытался размышлять, но вскоре плюнул. Надеялся, что она не обидится и не плюнет на него в ответ. Иногда начинал думать, что все происходящее является лишь сном. Ночным кошмаром или галлюцинациями, порожденными агонией. И что скоро все закончится, нужно лишь немного потерпеть. Еще день или два. Или три…

Кто такая загадочная Тара, которую все боятся, он узнал в первый же день, когда его привели в пещеры, похожие на настоящее убежище. Просторная зала, с высокого потолка которой угрожающе свисали какие-то здоровенные каменные штуки. Палатки, поставленные прямо на сырой пол. Несколько уходящих вглубь ответвлений. Факелы и костры. Дышать здесь можно было свободно: дым устремлялся вверх, к крупным щелям, через которые пробивались широкие потоки дневного света. Благодаря им можно было различать предметы и лица, но все равно здесь, в глубине скального массива, было темно и удручающе серо.

Внушительное деревянное строение на бревенчатых опорах. Реджи пялился на него в изумлении – настоящий большой дом внутри пещеры выглядел чужеродно. Однако он тут был и даже оказался неплохо обустроен изнутри. Провода от электрических ламп крепились к ядерным батареям, в самых настоящих комнатах стояли стулья, столы и кровати. Кое-где можно было заметить выцветшие картины, а на полу в помещении, куда он пришел вслед за Дрю, лежал почти целый и почти чистый ковер.

– Садись, – велел Дрю. Кивнул на стул, и Реджи сел, только сейчас почувствовал, насколько сильно устал.

Вспомнил многодневные переходы с востока на запад, затяжные марш-броски и то, как их часами заставляли бегать по тренировочной площадке, воспитывая выдержку и выносливость. Казалось бы, один день пути – сущие пустяки для хорошо подготовленного рекрута, но он так измотался, что уже не хотел даже есть. Только поспать. И еще, к своему глубокому стыду, он осторожно хотел вновь почувствовать то, что давала ему химия. Уютное внутреннее тепло, ощущение покоя вместе со звенящей легкостью в голове, когда все проблемы и заботы тонут в умиротворении.

– Тебя зовут Реджи, – сказал Дрю, устраиваясь по другую сторону хлипкого деревянного стола. – Сколько лет?

– Шестнадцать.

– Рэй вроде говорил, что пятнадцать.

– Я так сказал им, когда они спрашивали.

– Солгал? Зачем?

Вопрос, на который сложно ответить. Да и не хочется. Реджи буркнул:

– Не знаю.

– Понятно, – вздохнул Дрю. – В каком звании?

– Ни в каком. Рекрут.

Главарь «Гадюк» недолго помолчал, затем поинтересовался:

– Ты уже знаешь, что ваш легат казнен? Да, – он кивнул, когда Реджи поднял на него взгляд. – Слухи разлетаются быстро. Говорят, ваш Цезарь психанул из-за того, что вы дамбу просрали. Велел этого легата поджечь и сбросить в каньон. Что на это скажешь?

Он выдержал паузу, дожидаясь ответа, но Реджи отреагировал вяло:

– Я не имею права обсуждать действия Цезаря. Как бы он ни поступил, на то была его воля. А воля Цезаря – это воля богов.

Дрю фыркнул, откинувшись на спинку стула. Уставился недоверчиво, забарабанил пальцами по столу.

– Забавно, – в итоге выдал он. – И впрямь настоящий легионер. А я поначалу и не поверил… Ну и что нам теперь с тобой делать?

Реджи уставился под ноги, рассматривая аляповатый узор грязного, истоптанного ковра. Сказать «пристрелите» – поднимет на смех. Попросить отпустить – конечно же, не отпустит.

– У нас вариантов немного, – снова заговорил Дрю. – Мы можем тебя убить. Это самое простое решение, и его одобрят все мои люди. Особенно Тара. Вы, ублюдки, там, у себя, прикончили ее брата и старшего сына. Чуть больше года прошло. Брата вы просто грохнули, а пацана к кресту привязали и кишки ему выпустили. Тринадцать лет парню было, я его как сына растил. Думаешь, что сделает с тобой Тара, когда узнает, кто ты такой?