Страница 14 из 14
- Мам, - пискнул детский голосок. Девочка прижалась к женщине и ткнулась носом в ворот ее широкой мужской рубашки, - там же холодно…
Женщина рассмеялась:
- Зайчонок, там еще и не начались холода! Осень же! Только снежком чуть и припорошило тропки…
- Ножкам холодно, - канючила девочка.
- Ножки оденем теплее! – возразила ей мать. - Привыкай! Скоро и спать будешь в носочках.
Она рассмеялась, подхватила ребенка и направилась вверх по лестнице, весело приговаривая:
- Отец наконец возвращается! Целое лето его не видели! – Она стиснула девочку в руках и прижала к себе. - Я так соскучилась.
Ее голос дрогнул, дыхание сбилось.
- Маам, - подала девочка голос, - а я с ним пойду?
Женщина внесла малышку обратно в комнату и усадила на кровать.
- Нет, зайчонок, - она повернулась к маленькому шкафчику из белесого дерева и открыла его створки. Те скрипнули, причудливо заполнив на миг утреннюю тишину. – Они спускаются в долину каждое лето и уходят далеко-далеко…
Женщина выбрала теплую рубашечку и вязаные штанишки, к ним – пару вязаных носок и пару пушистых серых, чтобы теплее было.
- А там очень опасно, - драматически понизила она голос, стягивая ночную сорочку с заворожённого ребенка, - там живут невиданные звери…
- Страшные? – едва просунув голову в рубашку, вопросила девочка.
- Страшные, - кивнула мать, помогая пролазить ручкам в рукава, - и не очень. Всяких много. Только взрослым под силу с ними договориться…
Девочка подозрительно затихла, и лишь сосредоточено сопела, выдавая напряженный мыслительный процесс. Вскоре она была укутана с ног до головы, и стояла, рассматривая шерстяные помпончики на теплых сапожках.
- Мааам, - подала она голос, когда женщина взяла ее за руку и повела к двери, - но ведь я тоже вырасту…
Картинка внезапно начала таять, голоса звучали все глуше.
- Вырастешь, - донеслось до нее вновь как будто издалека.
Дверь перед ней распахнулась, и в глаза ударило ослепительным белым светом...
***
Дельфи глубоко вздохнула и окончательно проснулась. Глаза, казалось, еще побаливали, ослепленные светом, отражённым от заснеженной земли… Она потерла их руками, села и медленно огляделась. Кросстисса в пещере не было.
Лампы за ночь догорели, и вместе с их ароматом растаяло и очарование вчерашнего дня. Холодный утренний ветерок врывался в пещеру, теребя гирлянды цветов и пуская волны мурашек по коже. Дельфи поежилась и, закутавшись в покрывало, опустила ноги на бархатный ковер. Перед глазами вновь промчалось воспоминание о странном сне… Она потерла озябшие плечи и направилась к выходу.
Погода портилась. Из-за горного хребта со стороны степи тянулись серые облака, море словно выцвело и потемнело под ними. Дельфи вышла на пляж и оглянулась. Было еще довольно рано. Цветные палатки в отдалении безмолвствовали, и она решила прогуляться по берегу. Но едва она сделала несколько шагов в обратную от лагеря сторону, ее настигло ощущение чужого присутствия…
- Доброе утро, - прошелестел хриплый мужской голос рядом.
Дельфи не спешила оборачиваться. Этот голос, подкравшийся к ней вновь из-за спины, что-то ей смутно напоминал… Как тот сон, что она видела сегодня… Это ускользающее ощущение ужасно раздражало. Кажется, что вот оно, перед носом, но стоило начать сильнее прислушиваться к себе, и оно исчезало… Дельфи обернулась.
- Доброе утро, - нехотя пробурчала она. Ее взгляд упал на яркую белую татуировку на высокой темной скуле, пробежался по жесткому подбородку, спустился к плотному воротнику короткой куртки и ниже, по расслабленно опущенным вдоль тела крепким рукам. И только потом она осторожно встретилась взглядом с глазами Ааргарда.
Он стоял в паре шагов, хмурый и какой-то поникший по сравнению с вчерашним вечером. Или утро – не его время? Она развернулась и направилась было прочь. Но вдруг резко затормозила, подняв веер брызг, и зашагала обратно. Ааргард лишь сложил руки на груди и усмехнулся, когда она зло уставилась на него.
- Кто ты такой?! – выпалила она, едва настигла собственные следы у его ног. - Откуда я тебя… знаю?
Последнее слово она вставила, предварительно тщательно взвесив свои ощущения. Нет, точно знала!
Она вцепилась в него требовательным взглядом, надеясь не оставить у собеседника сомнений в своей решимости узнать все. Дракон вдруг ответил ей таким же взглядом, только непробиваемым никакими эмоциями. Дельфи даже показалось, что он и не видит ее вовсе: его радужки потемнели и почти слились с чернотой окружающих их склер. Стало как-то не по себе. Она отступила на несколько шагов от него и закуталась посильнее в плед.
- Я – твой Хранитель, - вдруг недовольно прорычал он низким утробным голосом, - что непонятного?
И, оскалившись в улыбке, добавил:
- Спроси у Кросстисса.
Дракон давил на больное и получал от этого удовольствие! Огонь вновь разгорелся в его глазах, немного оживляя черты лица.
Дельфи раздраженно засопела: внутри заерзало колючее желание распалить этот огонь еще сильнее. Она почти не заметила ощущения того, каким привычным было это желание…
- А самому слабо объяснить? – она сложила руки на груди. Покрывало начинало съезжать, и она плотнее прижала его локтями к ребрам. – За что ты такой, наверняка большой и грозный Хранитель, вынужден таскаться за какой-то…
Она замялась, подбирая слово, и опустила глаза на мгновение. А когда подняла их вновь, невольно отшатнулась. Ааргард смотрел на нее таким горящим взглядом, что казалось, только что пар из ушей не шел!