Страница 10 из 19
- Подожди, - помотал он головой, и продолжил разговор. Действительно, по –итальянски. И это поразило меня настолько, что я с готовностью переключилась на это действо. Итальянский в его исполнении был непривычно жестким и холодным, как если бы он говорил на шведском. Но что-то было в сочетании этих двоих: Грэгхана и итальянского языка. Что-то, чего не встретишь больше нигде и ни с кем…
- Пару часов хватит на сборы? – вернул он меня в реальность. И мне пришлось все же погрузиться в этот ад… Я молча прошла в свою спальню, холодея от догадки, и первым делом посмотрела на тумбочку у кровати. Телефон предсказуемо пропал.
- Телефона мамы нет… - пролепетала жалко и стиснула зубы. Кто-то посмел забрать у меня последнее, что осталось от нее! Наш дом, наши вещи, наши воспоминания! Сама не поняла, как зарычала от бессилия и стиснула кулаки. До боли. Мгновение, и рычание вдруг перешло в крик. А крик в истерику… Я орала и плакала, отбивалась от рук, пытавшихся меня скрутить, била по кровати ладонями…
Понятия не имею, как долго была не в себе. Очнулась я на коленях Грэгхана. Мы сидели на полу, я – лицом к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Меня всю трясло, а он растирал мои плечи и что-то говорил… Но я не понимала, что именно. Только тембр низкого голоса упруго вибрировал в моих ушах, удивительным образом успокаивая…
- Каролина, - наконец прорвалось в мою голову, - ты меня слышишь?
Он обхватил ладонями моё лицо и заставил посмотреть в его глаза. С трудом кивнула.
- Сейчас… сделаю кофе…
- Какой кофе! – прорычал мужчина и, подхватив меня на руки, стремительно шагнул к двери.
Последнее, что выцепил мой взгляд, были остатки бедного маминого цветка, растянутые по полу в осколках горшка…
Мы быстро спускались по лестнице, а я болталась лоскутком в мужских руках и совершенно не возражала против его действий. Наоборот, он сделал именно то, что было нужно. Молча, не спрашивая.
Мне показалось, что только сейчас мне кто-то снова сказал: «Каролина, мама не вернется. Ее больше нет.» И до меня наконец это дошло… Кто это сделал? Кто посмел растоптать наш с ней храм? Дом, в котором могла еще жить ее душа, вещи, которых она касалась!!!
Я стискивала рубашку Грэгхана пальцами на плечах, по щекам снова потекли слезы, смазывая реальность…
Выйдя со мной на улицу, он в два больших шага оказался рядом с машиной. Навстречу уже кинулся его помощник и распахнул задние двери. Усаживая меня на сидение, Грэгхан о чем-то говорил с ним снова на не знакомом мне языке. Я пялилась в спинку переднего кресла, обхватив себя руками. Перед глазами стояла разрушенная квартира. Дом, который у меня отобрали…
Я вздрогнула от хлопка двери и посмотрела на Грэгхана, севшего рядом.
- Поехали! – скомандовал он водителю, и мы мягко тронулись. Безликий охранник остался у моего подъезда. А рядом со мной легла моя сумочка, которую Грэгхан удосужился поднять с пола вместе со мной. Хоть что-то осталось… Я открыла ее и пробежалась взглядом по остаткам своей прежней жизни: телефон, кредитки, фото, что он кинул на мой стол, покидая кабинет… Кое-что было новым: на дне сумочки под моими пальцами зашелестели блистеры таблеток, прописанных психотерапевтом. Справляться самой все же было мне не под силу.
- Квартиру опечатают и уберут, - прервал мои мысли Грэгхан, едва глянув на меня. – Ваши вещи пришлют чуть позже…
- А полиция?
Голос охрип, вынуждая меня прокашляться.
- Ваши правоохранительные органы тут бессильны, Каролина. Этим займутся мои люди. Я выясню, кто это сделал, обещаю…
Я с удивлением обнаружила, что он в ярости. Его и так суровое лицо сейчас помрачнело еще больше.
- Скажите, вы с мамой… - стушевалась под внимательным холодным взглядом, - вы просто… так реагируете…
Отвернулась к окну, не в силах оформить мысль, и захлопнула сумку. Он ответил не сразу, и я поняла, что все, что было между ними, так просто в одно предложение не уложишь.
- Мы с ней очень давно знаем друг друга, - отозвался он наконец.
Опять он говорит о ней в настоящем времени.
- Почему она ничего мне не говорила? – вернула свой требовательный взгляд на его лицо. – Или в вашем контракте прописано и запрещено говорить даже о том, что не касается работы?
- Что-то типа того, - он отвел взгляд и отвернулся к окну, заканчивая разговор.
Ну и ладно! Сложила руки на груди и откинулась на сиденье. В молчании мы ехали довольно долго, пока впереди не замаячило здание аэропорта.
- Вы же говорили, что самолет вечером…
- Ничего не мешает нам улететь сейчас, - не глядя на меня, ответил он.
Меня охватила привычная дрожь: я была «счастливой» обладательницей аэрофобии. Не безнадежной, но гарантирующей мне неизменно неприятное времяпрепровождение в ожидании полета и в его процессе.
Я облизала пересохшие губы, впиваясь взглядом в проплывающие за окном терминалы. Грэгхан вышел из остановившегося на парковке автомобиля, быстро обошел его и встретил суровым взглядом меня, вылезающую со своего сидения самостоятельно.
- Вы что, приверженка феминистского движения? – скривил лицо мужчина, все же придерживая тяжелую дверь с моей стороны.