Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 260

Ида осторожно выдернула свою руку из его цепких пальцев и, посмотрев сверху вниз на Жоффрея, который глядел на неё умоляющим взглядом, переполненным надеждой, встала и подошла к окну.

— Я очень польщена вашим предложением, — тихо, отчетливо и не поворачиваясь произнесла она, — но я вынуждена вам отказать.

В воздухе повисла тишина. Шенье, казалось, обдумывал её ответ, пытаясь понять смысл слов и поймать ускользающее из его рук счастье.

— Но… но почему? — наконец выговорил он, поднимаясь с колен. Голос его дрожал так, как будто он готов был разрыдаться. — У меня есть деньги, у меня есть связи. Вы не будете ни в чем нуждаться. Я буду делать всё, что вы захотите, буду исполнять любой ваш каприз. Вы будете моей королевой, вы…

— Вам было незачем так унижаться, господин Шенье, — всё так же тихо проговорила Ида. — Если я сказала “нет”, значит, я сказала “нет”. И ни ваши связи, ни ваши клятвы, ни ваши деньги не смогут ничего изменить. Вся проблема в том, что я не люблю вас.

— И это единственная причина? — спросил Шенье, медленно поворачиваясь к двери. — И это то, на что я надеялся, когда ехал к вам? Разве этот ответ я хотел от вас получить? Никогда не думал, что таким образом узнаю о том, что недостаточно богат для вас.

— Весьма сожалею, что не оправдала ваших ожиданий, но, к несчастью, это были ваши ожидания, и вы сами виноваты, что ожидали от меня больше, чем следовало, — эти слова вырвались у Иды так грубо и резко, что она сама испугалась звука своего голоса.

— Знаете, — лицо Жоффрея изменилось до неузнаваемости, приняв какое-то дьявольское выражение, — я привык получать то, что хочу. И вы не будете исключением из этого правила.

— Из моих правил вы тоже не будете исключением. Желаю вам удачи! — язвительно протянула Ида. Ответом ей была громко захлопнувшаяся дверь. Как же быстро раскрывалась истинная сущность некоторых людей: минуту назад он был пылким и робким влюбленным, а теперь избалованный и самовлюбленный эгоист.

***

Моник и Жюли удивленно переглянулись, выглядывая в открытую дверь гостиной и провожая взглядом Шенье, который в два шага пересек холл, на ходу надевая пальто и цилиндр, которые ему подал Жак. Жоффрей выглядел расстроенным, злым и подавленным, а выражение лица было под стать хмурому небу. Неужели Ида отказала ему? Отказала одному из самых богатых наследников округи? Обе сестры не сомневались, о чём будут в ближайшее время шептаться во всех гостиных.

Ида со злостью швырнула в угол многострадальную книгу, которая попалась ей под руку второй раз. Она сама подписала себе приговор, сама встала на скамеечку и сама накинула себе на шею петлю. Её поведение, манеры, слова — всё это сделало из неё в глазах окружающих ветреную, вздорную девчонку, которая ждет не дождется, когда в её сети попадет кто-нибудь с более-менее приличным состоянием. Что ж, пусть теперь развлекаются, рассуждая о ней и её планах на состояние недавно прибывшего герцога. Ведь её это, кажется, не должно волновать. Но что будет думать сам Дюран? До него эти слухи тоже дойдут, можно было не сомневаться — каждый посчитает своим долгом довести до его сведения эти сплетни и предупредить о том, что он должен держаться подальше от Иды. Сейчас она как никогда жалела, что её репутация не так хороша, как у той же Жозефины Лондор или Катрин Алюэт. То, чем раньше она в какой-то степени гордилась, теперь стало довольно существенным препятствием.

***

Был последний день осени, тридцатое ноября. Улицы маленького городка на берегу Марны были как обычно заполнены спешащими по делам жителями и лениво прогуливающимися обитателями окрестных поместий. Эдмон часто присоединялся к ним, но не от того, что любил прогулки, а от того, что надеялся встретить Иду. Но она, видимо, не любила прогулки, а может быть, просто была занята делами. В последнее Дюрану почему-то хотелось верить больше. И вот сегодня он снова прохаживался по улицам, с вежливой улыбкой раскланиваясь со всеми соседями, которые говорили что-то о великолепной погоде и шли дальше. С другой стороны улицы его кто-то окликнул и, резко обернувшись, Эдмон увидел тех, чьё общество сейчас показалось ему спасением. Возле одного из магазинчиков стояли оба брата Лезьё в обществе мадемуазель де Лондор. Клод лучезарно и широко улыбнулся, Жером сдержанно склонил голову, а юная маркиза кокетливо опустила глаза, и Эдмону не оставалось ничего другого, кроме как пересечь улицу и подойти к ним со словами:

— Добрый день. Рад встрече.

Жозефина улыбнулась, поклонившись, малоразговорчивый Жером ещё раз сдержанно кивнул, а Клод вместо приветствия спросил:

— Господин герцог, ну а что вы думаете о главной новости дня, поразившей наповал всю округу?

— О какой новости? — настороженно спросил Дюран, внимательно оглядывая Клода. Да, этот человек определенно был создан для общества. Только в окружении людей он был действительно весел, улыбчив, прост и открыт, мог смеяться и беспрестанно шутить, что, видимо, и послужило достаточным основанием для того, что бы обвинить его в беспечности.

— Боже, вы ещё не знаете? — воскликнула Жозефина, округляя свои большие темные глаза. — Об этом же говорит вся округа! Помните Жоффрея Шенье?

— Да, помню. Мне он показался приятным, — быстро ответил Эдмон, хотя он возненавидел этого Шенье с самой первой встречи. Причину ненависти он, впрочем, назвать не мог.

— Так вот, сей приятный представитель местной элиты сделал предложение моей любимой сестре, — усмехнулся Клод, опираясь на выступ стены. У Эдмона все перехватило внутри прежде, чем смог осознать и осудить себя за это. Личную заинтересованность нужно было как можно быстрее подавить и оставить азарт соревнования. Если, конечно, это до сих пор имеет смысл.

— И что вы думаете? — продолжал свою речь Клод, не обращая ни малейшего внимания на отсутствующий взгляд Дюрана. — Она отказала ему! И отказала весьма резко и…

— Господин Лезьё! — возмущённо воскликнула мадемуазель де Лондор. — Как вы можете так говорить? Такая женщина, как ваша сестра, должна гордиться тем, что хоть кто-то из её поклонников соизволил снизойти до того, чтобы сделать ей такое предложение.

— Лично я горжусь своей сестрой, — спокойно ответил Клод. — А Шенье должен был кто-то поставить на место.

— То есть, как отказала? — спросил Эдмон, останавливая разговор, который рисковал перерасти в ссору.

— Мы тоже были удивлены, — тут же ответила Жозефина, мгновенно меняя сердитое выражение лица на улыбающиеся. — Я думаю, он и сам был уверен, что она согласится. Ах, чувствую, теперь братья Алюэт переубивают друг друга из-за неё.

Но Эдмону было глубоко наплевать на братьев Алюэт и на то, что они собираются делать. Главное, что можно было спокойно продолжать игру, которую, честно сказать, было рановато заканчивать.

— А самое главное — это причина её отказа, — продолжала смаковать последнюю сплетню Жозефина. — Она сказала, что всё дело в том, что она не любит его.

— Если честно, на месте Шенье я не стал бы рассчитывать на что-то большее, — многозначительно поднял брови Жером, но встретив несколько недовольный взгляд брата, вновь превратился в суровое изваяние.

Дюран ни сколько не удивился бы, если бы какая-нибудь другая, нежная и восторженная, девушка, которая падала бы в обморок по поводу и без, объяснила свой отказ отсутствием любви. Но слышать такое от виконтессы Воле, чья репутация не была такой идеальной, было, конечно, странно и наводило на мысль, что это одна из её жестоких шуток. Впрочем, сейчас, когда волна недопустимых чувств прошла, Эдмон мыслил как всегда спокойно и чётко. Этот отказ стал для него сигналом, который означал, что пришло время сделать следующий ход и всё же встретиться с виконтессой Воле. Совершенно случайно, разумеется. Наверное, стоит наведаться к тому самому Ежевичному ручью, о котором он слышал от кого-то из слуг и который был границей между «Террой Нуарой» и «Виллой Роз».

***

Несмотря на то, что Ида ничего не рассказывала своим сестрам о предложении Шенье, она прекрасно понимала, что эти сплетницы всё прекрасно знали. И теперь благодаря им и, конечно же, самому Шенье, который не преминет поделиться с общественностью своим горем, вся округа будет ещё недели две обсуждать (и, разумеется, осуждать) её отказ. Вследствие этого Иде не хотелось встречаться ни с кем из соседей, кроме, пожалуй, братьев Лезьё и герцога Дюрана. Жером и Клод приехали сразу на следующий день, вечером тридцатого, и вели себя хуже, чем девушки, выспрашивая все подробности и требуя почти дословного изложения. Впрочем, Иду это сильно повеселило, и она поведала им всё, умолчав лишь о некоторых своих чувствах.