Страница 35 из 49
- Что с тобой? – вмешался в лиричные воспоминания Касинель. - У тебя щеки красные, и рот распух.
После его слов лицо запылало с удвоенной силой.
- У меня часто губы во сне… пухнут. Реакция такая на сон. И на все остальное. Добро пожаловать в двадцать первый век: краситель на консерванте сидит и улучшителем погоняет, плюс стрессы, глобализация, плохая экология, а результат - на губах.
Я правда не знала, как объяснить произошедшее. Ведь принца в комнате не было, он послал за дневником своего приспешника-ворона, но воспоминания казались такими яркими и… настоящими! Может, это нечто вроде поцелуя на расстоянии? Какое-то колдовство. Общаются же теперь люди, живущие в разных концах планеты, через скайп. В средние века его ещё не было, приходилось по-другому выкручиваться, вот и придумали колдовские поцелуи. Зачем Сыну Шакала целовать меня после угроз о расправе оставалось неясным. Но так приятно-неясным... Я тут же встряхнула себя. Не время млеть от ласки злодея с таким беспорядочным питанием!
- Что до наказания, - пошла я в наступление, - моя предшественница из твоего времени наверняка превратила бы за такую оплошность во что-нибудь квакающее, но я современная толерантная ведьма, чуждая подобной импульсивности. К тому же мы оба виноваты: нельзя было оставлять дневник на виду. Лучше переведи, что здесь…
Протянув отвоеванные листы, я положилась на чудо. Чуда не случилось. Нам остался черновик письма с заказом для монастыря на пять дюжин восковых свечей и дотошное описание родов у кошки.
- Не верю, что это все! А Варлог сумеет прочесть дневник, как думаешь?
- Не могу знать.
Волосы на голове зашевелились: если он откопает там информацию про Кольцо…
- Постой, сохранилось ещё кое-что.
Охотник пошарил под одеялом и извлек несколько потрепанных листов.
- Я отложил те, что показались занимательными. Но ни в них, ни в похищенных не встречал упоминания о Кольце.
Занимательными ему показались: рецепт орехового пирога «Альпийская долина», виды компрессов при ножевых ранах и детский стишок.
- Хорошо, рецепт и компрессы я ещё могу понять, но чем тебя привлек поэтический опус?
- Он… чудной. В остальном тетрадь повествует о каждодневных надобностях и происшествиях, но этому, - он постучал пальцем по листу, - здесь не место. К нему нет ни пояснения, ни ответа - не просто складные строки, но загадка.
Я снова вчиталась в набросанный Касинелем перевод и поняла, что он прав.
Пятеро братьев на крыше стоят,
Очей не имея, вперились в небо.
Провалился один брат -
Четверо братьев на крыше стоят.
- Уверен, что про Кольцо нигде не было?
Он кивнул.
Тогда ситуация не безнадежна. В этом есть своя логика: Имельда, будучи столь предусмотрительной, едва ли стала бы прямым текстом указывать, где найти свою драгоценность. А очередная загадка вполне в её духе. Оставалось одно «но».
- Есть предположения, что означают строки?
- Ни единого.
- Вот и у меня…