Страница 31 из 33
Ульяна зажгла свет и посмотрела на подругу, на ее бледное, без кровинки лицо, на трясущиеся губы. Хотела ее подбодрить, но язык не слушался.
— Какая ты бледная, Уля, — вдруг тихо сказала Капитолина, — просто как мел…
— А ты тоже! — только и могла ответить Ульяна.
Забрав ведра и тряпки, девушки вышли из столовой и пошли домой. Подругам предстояла бессонная ночь, особенно Капе, которая должна была обслуживать банкет (Ульяна была выходная).
— Ты когда завтра уйдешь с банкета? — спросила Ульяна.
— За пятнадцать минут до взрыва.
— А если взорвется раньше? Что тогда?
— Ничего. Раньше уходить мне ни в коем случае нельзя — могут обратить внимание, заподозрить… А ты, когда придешь на другой день на работу, постарайся побольше разузнать, а потом сообщишь руководителю группы.
Девушки обнялись, поцеловались. Кто знает, может быть, они видятся в последний раз…
На другой день шли тщательные приготовления к предстоящему банкету. Сотрудники СД проверили все помещение, заглянули и в кадку с пальмой. Капа едва сдержалась, чтобы не выдать своего волнения, когда охранник обследовал кадку. Но все прошло благополучно, никто не обратил внимания на побледневшую официантку. Наступил вечер… Банкет должен был начаться, но никто не садился за роскошный стол, уставленный всевозможными изысканными яствами и винами — ждали фон Кубе. В последний момент выяснилось, что Кубе, возможно, не приедет, и была дана команда начинать ужин. Капа старательно обслуживала гостей, машинально улыбалась, а в уме все время вертелась одна настойчивая мысль: до взрыва осталось полтора часа, час, сорок минут… Девушка даже перестала бояться, все ее чувства сосредоточились на стрелке часов, быстро бежавшей по циферблату.
Наконец раздался условный сигнал — гудок автомобиля: Миша Иванов прибыл со своей машиной. Капа спокойно вышла из столовой и, как была в одном платье с белым передничком и кружевной наколке, села в машину. По улицам они ехали с предельной скоростью, надо было еще заехать домой к Капитолине, захватить ее семью — мать и двух сестер, чтобы увезти их в лес к партизанам, и успеть до взрыва проскочить мимо контрольных пунктов.
Машина уже была вне пределов досягаемости, когда до беглецов донесся звук сильного взрыва. Над зданием, где была столовая, взметнулся столб пламени и черного дыма.
— Полный порядок, — подвел итоги Иванов. — Жаль, что Кубе не приехал…
Капитолина и ее семья благополучно добрались до опушки леса и отправились в партизанский отряд, а Иванову надо было ехать обратно. Вместе с ним, одетые в мундиры эсэсовцев, пошли на операцию братья Сенько. Им поручалось напасть на машину Кубе и попытаться убить гаулейтера.
Никто не знал точно, по какой дороге на сей раз поедет осторожный гаулейтер, и поэтому при виде каждого «опеля» (в такой машине обычно ездил Кубе) подпольщики настораживались. Однажды братья Сенько ехали с Ивановым на его машине на очередную ловлю фон Кубе. Вдруг на шоссе появился «опель».
— Это он, — прошептал Иванову Владимир Сенько.
Михаилу ничего не надо было объяснять — в его руках машина послушно изменила направление и встала поперек проезжей части, преградив путь «опелю». На мостовую из «опеля» выскочило двое гитлеровцев, одновременно с ними из своей машины вышли братья Сенько. Меткими выстрелами они уложили фашистов на месте, Иванов застрелил третьего, который сидел за рулем. Больше в «опеле» никого не было, и на сей раз Кубе ушел от расправы. Иванов отправился в город в гараж, где он работал, а Сенько на «опеле» вернулись в лес в отряд.
Михаил Иванов и братья Сенько еще раз пытались напасть на машину Кубе среди дня и убить его на глазах у всех. Осипова сообщила им номер машины, на которой ездил гаулейтер, и они притаились в засаде на шоссе Минск — Лощица. По этой дороге Кубе обычно ездил в свою загородную резиденцию. Партизаны просидели в засаде несколько дней, но совершить нападение так и не представилось возможности…
Опыт показал, что надо действовать иначе, а именно — через человека, имеющего доступ в дом Кубе. Выбор пал на Елену Мазаник, работающую горничной у гаулейтера, и бывшего военнопленного подпольщика Николая Похлебаева (подпольная кличка «Чиль»).
Похлебаев предложил свой план — заминировать кинотеатр (он был его директором) и взорвать, когда туда приедет Кубе. Но после взрыва в столовой гитлеровцы удесятерили бдительность и так проверяли все помещения, где бывал гаулейтер, что мина почти наверняка должна была быть обнаружена.
— Познакомьте меня с Еленой, — попросила Похлебаева Мария. — Это можете сделать только вы. За ней так следят, что она в любом человеке видит подосланного агента. Уговорите ее на встречу со мной, а ответ сообщите через связную Реню Дрозд, что работает в часовой мастерской.
Прошло несколько дней, и на явочную квартиру, где находилась Мария, прибежала Реня Дрозд.
— Завтра в десять утра на Потемкинской лестнице внизу вас будет ожидать Чиль с теми, кто вам нужен.
Потемкинской лестницей назывался участок улицы Карла Маркса между Центральным сквером и парком имени Горького. Множество ступенек вело вниз, к берегам реки Свислочи и городскому парку.
Осипова и Похлебаев пришли ровно в десять. Мария издали увидела Николая, одетого в черный плащ и серую шляпу, больше на улице никого не было. Осипова прошла по набережной. Никого! Вдруг на набережную вышло несколько немцев. Мария чуть ускорив шаги, направилась к Похлебаеву.
— Приглашайте меня в кино, — не разжимая губ, прошептала она.
— Приходите в кино, — стал уговаривать ее Николай. — Я возьму билеты и буду ждать вас у входа.
— Что будем делать? — тихо спросила Мария. — Их нет.
В это время на лестнице появились две женщины: Мазаник и ее сестра Валентина.
— Которая Елена?
— Та, что повыше, — ответил Чиль.
— Значит, билеты достанете? — кокетливо засмеялась Осипова.
Гитлеровцы скользнули по ним равнодушным взглядом и пошли дальше. Подошедшие женщины приветливо поздоровались с Николаем и Марией, как со старыми знакомыми, и, перебрасываясь ничего не значащими фразами, все четверо пошли по набережной.
Похлебаев взял под руку Валентину и пошел с ней вперед.
— Я Черная, — представилась Мария. — Николай вам сообщил цель нашего знакомства. Решайте.
— На такое дело я не пойду, — сказала Мазаник и пристально посмотрела на Марию.
Осипова сразу почувствовала, что Елена ей не доверяет.
— Что надо сделать, чтобы вы мне поверили?
— Хочу встретиться с кем-нибудь из командования.
— Но оно в лесу!
— Пусть с вами пойдет Валентина.
Так и договорились. На другой день Мария отвела Валентину в лес в бригаду Димы.
Когда они вернулись в Минск и Валентина подтвердила, что Черная действительно связана с партизанами и минскими подпольщиками, Мазаник дала свое согласие. Было решено подложить в комнате Кубе мину замедленного действия.
— Есть такие магнитные мины замедленного действия величиной с коробку папирос, — объяснила Елене Осипова, — ее можно пронести в дамской сумочке. А как с нею обращаться, я покажу.
Так и договорились. На следующий день Мария пошла в бригаду Димы за минами. Вместе с ней пошла и Мария Григорьевна Грибовская. Когда они дошли до бригады, уже совсем стемнело. Осипова доложила заместителю командира бригады Н. П. Федорову, как обстоят дела.
— Завтра утром мины с часовым механизмом, будут, — заверил он, — а пока отдыхайте.
Женщины отправились ночевать в деревню Янушковичи, и тут Осипова встретила знакомую девушку, сестру связной Рени Дрозд.
— Мария Борисовна, вы не отнесете моим в город бруснику? — попросила Яня.
Осипова быстро прикинула: корзина, полная брусники, — хорошая маскировка для мин.
— Конечно, отнесу, — согласилась она.
На самое дно корзины насыпали слой брусники, на нем, закутанные в тряпки, положили две мины, а сверху щедро — опять брусника, крупные, спелые ягоды. На самом верху лежат несколько десятков яиц. Такая же тяжелая корзина, наполненная брусникой, и у спутницы Марии.