Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 271 из 316

Тэд заставил меня снова жить. Нет, он не приводил девушек, стараясь найти замену Ло, он просто заставил меня понять простую вещь. Его слова звучали в темноте, как когда-то звучал голос Ло. Крайтон понимал, что она всегда будет оставаться со мной, он не пытался с этим бороться. Он понял, как понял и я.

Но Тэд был тем еще эгоистом. Он дал мне шанс взяться за голову, пойти в университет, что-то вновь начать, устроиться на паршивую работу, заработать первые деньги. Тэд вернул меня к жизни, а после исчез на долгие годы. Шесть гребанных лет я старался сдерживать свое безумие, которое когда-то упрятал в темницу разума Крайтон. Шесть долгих и перемешавшихся лет.

***

В свой двадцать пятый или двадцать шестой, а, может, и в двадцать седьмой день рождения я окончательно убедился в убогости существования. Ни целей, ни желаний, ни стремлений – ничего не было. Я жил прошлым и поганой надеждой. Надежда – самое отвратительное. Даже когда ты разбит, сломлен, уничтожен и растоптан, эта светлая тварь забирается куда-то под кожу, проходя сквозь скелет, и начинает управлять тобой, говоря, что Тэд однажды появиться на горизонте, что его машина приедет по шоссе, ведущему в город. И я верил этой надежде – всё чаще гулял у дорог, ведущих в соседние города и штаты. Я был человеком без настоящего и будущего, но с прошлым и надеждой. Скажите, это ли не убогая жизнь?

Богом я благословлен не был, Бог – лишь сочетание букв алфавита, где только одна гласная, принимающая на себя весь удар. И этой гласной был я, изничтоженный и убитый силой ударения.

Какого же было удивление и отвращение, когда надежда победила всё – Крайтон показался на горизонте. Только не на дороге, где я искал его, а в вонючем баре, где пахло виски, потом и табаком. Я зашел туда напиться, уволившись с работы, решая наконец порвать с единственной подругой по имени надежда. Я уверенно шагал, собираясь спустить все деньги, прощаясь с этим странным явлением – надежда –,а после так и замер, узнавая в одном из брутальных мужчин старого друга.

Тэд изменился, стал совершенно другим. Это его безумие всё еще плескалось в голубых глазах, но что-то было другим. Он будто стал смиренным псом, умеющим скалить зубы по команде. Оказавшись совсем рядом с каким-то незнакомым Тэдом Крайтоном, я почувствовал себя совсем мальчишкой, только со щетиной. Его руки, спина, ноги – все было крепким, мускулистым, кричало об уверенности. Я же был похож на худощавого ребенка.

Я ожидал чего угодно в тот вечер. Ожидал очередного нравоучения или наставления. Ожидал рассказа, на извинения я даже не надеялся. Тэд и не собирался извиняться, своей вины он не чувствовал, он ведь не знал, что я прожил в пучине, нет, бездне отчаяния и смятения.

Я ожидал всего, но не того, что вырвалось из легких Крайтона уверенным голосом, с некоторой сипотцой.

-Тебе терять не чего, да? Пошли, я познакомлю тебя с другом. – слово «друг» звучало с долей отвращения и уважения. Тэд не подал виду, но что-то внутри него сомневалось. Как оказалось позже, он тоже страдал все эти годы, только его мучила не вина, а совесть. Ему надоело страдать одному, он решил взять меня с собой.

Тогда я понял, что смерть Ло станет для меня спасением. Что ее образы – благословение, потому что Николас оказался дьяволом, приказам которого ты следовал безоговорочно, не сомневаясь. Голос Ло в собственной голове стал ярким светом, который пробивался сквозь залитые кровью окна, стены, разумы.

Ло осталась моим проклятием и спасением. А я стал проклятием и спасением Крайтона. Но на все это было плевать Николасу, он считал, что Тэду спасители не нужны, что Тэду не нужен никто. Николас играл, а Тэд плясал под его дудку. Николас забавлялся, А Тэд был шутом для кровавого короля. Николас издевался, Тэду нравилась боль, позволяющая чувствовать себя живым. Николас угрожал с улыбкой на лице, а Тэд боялся.

Все мы были рождены ангелочками с крыльями за спиной, но никто не смог понять, что Бог всё же был рядом, до какого-то момента. Все мы отвернулись от Него первыми, он же лишь последовал нашему примеру, более не оберегая. Все мы изменились из-за жизни, пострадали и потеряли. Кого-то изменили события, кого-то поступки. Меня и Тэда же изменил Николас. Вернее, он стал завершающей точкой в этой цепи – теперь он стал нашим создателем, а мы его марионетками.

========== 8.1.Милый друг - Снова к тебе ==========

Водяная гладь озера, отражающая в себе, словно в зеркале, всю синеву неба, его безмятежность и отреченность, казалась огромным морем или бесконечным океаном.

Сейчас небо было похоже на какую-то крышку кастрюли, запершую нас на земле, отрезавшую от чего-то высокого и более величественного. Чувство было схоже с бессилием и обидой на какую-то незнакомую вещь, о которой ты мог лишь догадываться. Ощущения были таковы, что думалось, будто кто-то незнакомый специально подстроил все это, распланировал каждую секунду, позволяя тебе спокойно попасться в его сети.

Редкие облака, которых не хватало даже для того, чтобы хоть немного перекрыть обзор голубому полотну, нависшему в выси, стремительно уносились вдаль, мелькая в водных слоях озера Мичиган.

-Твою мать, прекрати брыкаться, сука! – мужчине, мало похожему на человека, скорее на монстра, отдаленно напоминающего мыслящее существо, надоело играть со мной. Его громадная и тяжелая ладонь встретилась с правой лопаткой, заставляя практически почувствовать, как красный отпечаток, напоминающий контуры пальцев, остается на бледной коже, пересекаемой царапинами и ссадинами.

Даже не стараясь устоять на ногах, поддаваясь безмятежности внутреннего мира, да и окружающего тоже, я, словно принимая общеизвестный факт, заторможено чувствую неприятные ощущения в области коленей. Только полностью опускаясь на холодный и запачканный бетон или что-то напоминающее его, что-то, что пахнет сыростью и плесенью, и противным запахом сырой рыбы, я начинаю отчетливее ощущать боль.

Картина перед глазами меняется в одно мгновение, позволяя мне до сих пор видеть небо, вернее, его отражение в водяной глади огромного озера, кажущегося теперь просторным океаном, если оказаться посреди которого, никто и не увидит тебя, не сможет найти. Отражение голубизны с редкими белыми пятнами, словно неловко размазанными на бумаге, чуть дрожит где-то внизу. Я могу сейчас свалиться туда, вниз, в озеро, захлебываясь пресной водой, опускаясь на дно, потому что руки мои связаны, скованны, неподвижны, словно кто-то вовсе вырвал их.

Собственное отражение в воде будто манит меня, уговаривает дернуться, приближаясь к краю суши. Я почти слышу голос расплывающегося лица, когда красные капли, следуя друг за другом, заставляют появиться круги на воде, тут же начинающие расползаться в стороны. Кровь растворяется в этом «океане-зеркале», будто ее никогда и не было, а меня с силой оттягивают в сторону, заставляя подняться.

-Повтори это еще раз: тронь хоть кого-то, - злобный рык, почти утробный и угрожающий, прозвучал в стороне. Седой старик с усталым, но настолько гневным и живым взглядом, способным прожечь в плоти дыру, все еще не теряет надежды вырваться, расправиться, спастись и спасти остальных. – И, я обещаю, это будет последним, что ты сделаешь.

-Шевелись и закрой рот, рухлядь, - грубый голос, громогласно звучащий, заставляющий думать, что небо над головой, да и все остальное, темнеет, превращается в сплошную черную стену, послужил ответом на слова Билла. Старик лишь дернулся в последний раз, еще не осознавая до конца, что теперь мы бессильны – Билл долгое время пребывал в своем сознание, в затяжном сне, он не видел того, свидетелями чего стали мы.

Скупая слеза скатилась по щеке, смешиваясь с грязью и засохшей кровью. Правда, сказать, кому она принадлежала, я не могла. Возможно, гниющим трупам, может быть, мне самой или кому-то другому. Вариантов было множество, а слеза одна, как и небо, отражающееся в водной глади озера Мичиган, окружающего порт Чикаго с одной стороны.

***

Тэд и Рикки… Они стали заложниками этого человека. Их семейные отношения, чувства привязанности и любви – всё, даже их души и тела, превратились в вещи, что принадлежали Николасу. И здесь дело было не просто в цепях, которые отливали золотом на солнце и тянулись от Крайтона к темноволосому мужчине, даже не в стальных кандалах, какие не могли ничем расплавить –нечто большее держало жизни этих людей в крепком узле.