Страница 29 из 42
…и что-то сообразил. Враз отстранился и уставился на потаенные места:
- Да ладно, серьезно? – давясь неловкостью и удивлением, поморщил лоб. – Пирсинг… в сосках?
Чувствую, как уже заливаюсь краской. Пристыжено прячу взгляд. Нервически сглатываю слюну.
Но внезапно добро так, весело рассмеялся, продолжил:
- И где еще он у тебя есть? – несмело коснулся, провел по груди, будоража сознание.
- Только там, где сейчас видишь, - тихо, шепотом, еще сильнее пряча очи.
Немного отодвинулся, выровнялся, скользя взором по всему обнаженному моему телу, словно только сейчас его и увидел, сполна смог разглядеть.
Движение и провел пальцами под левой грудью.
Странно как-то захохотал:
- А что за крест такой? Кривой… и недорисованный… Краска, что ль, закончилась? - идиотически съязвил.
Скривилась я от злости (задел за живое).
Мигом, силой отдергиваю его руку прочь оттуда:
- Какой выдали, такой и ношу…
Вздернул бровью. Взгляд мне в лицо:
- Кто выдал?
- А тебе прямо… - живо привстаю, обнимаю его за плечи и тяну на себя – поддается, - всё сразу так и расскажи? Да?
- Да, - хохочет. Поцелуй в губы, но опять коротко. Оторвался. Неосознанно облизался и снова уставился мне в очи: - Лесь… я не хочу так. Как крыса, втихую… - качает головой. - Пока твой муж за дверью…
- Да не муж он мне! – отчаянное, зажмурив в поражении веки, прикрыла на мгновение руками, ладонями лицо. Шумный вздох.
- Муж, - уверенное, но тихое, спокойное. – Разберемся с твоим чувством вины – и закроем эту тему. Я хочу достойно, как нормальный мужчина, тебя отвоевать, а не как гнида паршивая, вша гнилая - исподтишка… пока менты его прессуют. Хорошо?
Глаза в глаза. Невыносимые мгновения зрительного боя – и сдаюсь. Обреченно киваю головой:
- Хорошо.
- Но помни, ты мне слово дала. И не смей его нарушать: никакого Киселя. А то… додушу. Серьезно, гадом буду, но задушу.
Поежилась невольно. Но тотчас рисую на устах улыбку, видя эту его странную, перепуганную серьезность.
- Че ржешь? – не выдержал и тоже рассмеялся. – Ржет она… А мне было не смешно.
Виновато опускаю очи:
- Мне тоже…
- Сама довела.
- А я по-другому… не умею, - шепотом стыдливым.
- УЧИСЬ! – вполне правдиво, искренне, хотя и хохочет. - Время будет – вот сиди и учись! А то ржет она... Добалуешься. Что вместо Киселя, я на нары поеду – только вступиться уже будет некому.
- У тебя Еремов есть, - пристыжено ржу.
- У тебя Ер-ре-мов есть, - паясничает, коверкая мои слова. – А я хочу, чтоб баба за меня бегала. А потом еще замуж вышла, лишь бы спасти меня.
Рдею от стыда, но и давлюсь от смеха:
- И бросила потом?
Скривился обиженно:
- Не-е-е, - завыл вдруг, обнял, притянул к себе. Губы к губам, шепотом: - Я сам ее брошу! - вкрадчиво.
- Я те брошу! – гневно (наиграно) рявкнула, удар по плечу, но тут же уже сжал в объятиях и впился грубым, страстным поцелуем в уста. Дерзкий, смачный, всепоглощающий… но зверски короткий. Тотчас оторвался. Глаза в глаза: – Ладно, идти пора… а то еще неизвестно какие приключения впереди. Нам еще перед твоим мужем… оправдываться, за эту нашу с тобой… свиданку без спроса, да еще и в душевой.
Глава 18. Обещания
Глава 18. Обещания
***
Спасибо Еремову, его таланту, авторитету, харизме: так что целая толпа ребят во главе с ним сдерживала, отвлекала Киселева, да так ловко и удачно, что тот даже и не заметил ни моего отсутствия, ни Бориного.
И даже когда скрипнула дверь, когда мы выходили, едва тот попытался устремить туда взгляд, как те тут же пресекли эту возможность.
Пройтись вперед, сесть за стол и затушеваться среди гостей. Только лишь иногда метая взгляды друг на друга. А вот Сиськастая… всё запалила. Естественно, куда ей? О ней даже не подумали. Сидела, грузилась… взором меня шпыняла, колола, резала, кромсала… давилась яростью и болью, искренне ненавидя всем сердцем.
Но, а что я сделаю? Что?
Отдать обратно?
…да быстрее сама себя удушу.
***
Еще пару часов – и приняться собираться домой.
Всполошились гости, опять крики, опять «горько», вот только теперь вместо эротической феерии от молодоженов – скромный чмок, отчего все просто выпали в осадок.
- Да че-т хреново мне, - шепчу невнятно…
- А ну, да… будущая мамаша же как-никак.
- Да правильно все! Силы на первую брачную берегут! Молодцы, вы уж там постарайтесь! Ух!
Поцелуи, объятия, поздравления в очередной раз.
Замираю рядом с Борей, пока там Киселева «облизывают».
Шепотом:
- Ничего не будет.
Короткая, кривая улыбка, взгляд мне в лицо. Несмело кивает.
Вдруг кто-то пинается из толпы, отчего невольно еще сильнее прижимаюсь к Кузнецову.
Отчаянно, горько шепчу, едва не плача:
- А лучше забери меня с собой, Борь…
Обмер, пришпиленный. Скривился болезненно. Глаза в глаза.
Читаю по губам:
- Я тебе верю.
Злобно стискиваю зубы и отворачиваюсь.
Верит он мне. Верит. А что мне теперь делать? Как Киселева сбагрить? Как сбежать?
Взор на Артема – счастливый, довольный, сполна упивается победой. Еще ничего не знает, не осознает. Противится очевидному, противится правде.
Шаг вперед, хватаю муженька за руку и тащу на выход.
В последний момент обернуться, состроить радость на лице, помахать рукой гостям, в очередной раз поблагодарить, прощальный взор на Борю – и выбраться в прихожую. Поверх куртку – да к такси.
- Правильно, не*** одеваться, коль сразу раздеваться придется! – бросает нам кто-то колкое.
Узнаю на пороге и Еремова – качает недовольно головой.
Отвернуться, зажмуриться. С*ка… и какие подобрать слова? Как бомбануть так – чтоб все остались… живы.
…
- Так че, куда? – вдруг отзывается водитель. – На Комсомольскую?
- На Ленинский, - выстреливаю я из гранатомета.
- В смысле? – оторопел муженек. – Зачем?
Обмираю. Жуткое за и против, рублю почти как есть. Несмело подвожу взгляд, глаза в глаза:
- Артем, это была сделка… И я ее провернула.
Сверлит, всматривается в меня, все еще не желая осознать то, что есть.
- Но ты теперь – моя жена.
Малодушно, едва заметно качаю отрицательно головой. Миг – и выпаливаю очередную порцию свинца:
- Ты же знал всё… с самого начала. Зачем теперь… всё это, а?
Тягучая пауза и отваживается, казалось, на невероятное:
- Это всё из-за Кузнецова, да?
Неуверенно качаю отрицательно головой.
- Пойми, - прячу виновато взор. – Не готова я еще к отношениям. Не готова… и вряд ли когда смогу, - очи в очи. – Я слишком долго… не подпускала к себе людей. Я отвыкла быть с кем-то. Верить, жить, уступать. Я люблю свое одиночество – и не могу без него.