Страница 15 из 42
***
И пусть уже все слова сказаны, и все надежды разодраны, перед самым финишем вновь иду в его кабинет.
- Там совещание, - взволнованно бросает мне Лиля, секретарша.
Улыбаюсь ей, игриво подмигнув:
- Ниче, я быстро.
- Лесь... ну... - отчаянное.
Но уже тарабаню в дверь.
Несмело приоткрыть и просунуть нос в дверную щель.
Не сразу, но заметил Кузнецов.
Обернулись и почти все "граждане-заседатели".
- Я сейчас, - живо подрывается с места и топает ко мне. Сильнее приоткрыть полотно, шаг ближе - застыли мы на пороге.
- Ну, что еще? - с негодованием, отчаянием и сдержанным раздражением.
- Одну подпись забыл поставить...
- Смеешься? - удивленно вздернул бровями. - Прямо сейчас? Давай потом?
- Тут всего лишь один штрих, да и мне давно пора... бежать отсюда.
И снова давлю на мозоль: застыл под чувством тяжести действительно окончательного нашего прощания (и даже уже невзначай ничего не будет). Поддается. Горький, звонкий вздох:
- Где? - взгляд на бумаги.
Живо передаю всю пачку - подчиняется, подхватывает.
- Там, чуть ниже, - тычу пальцем.
- Ручка? - взгляд на меня.
- Да, сейчас, - ныряю в сумку и достаю "подарок", игнорирую его ступор и силой запихиваю оного в карман его пиджака.
Секунды, мгновения, дабы отойти от шока - и наконец-то сухим, охриплым голосом бормочет:
- Что это?
Едко ухмыляюсь:
- То, что теперь не только у Киселёва будет.
Глаза округлились. Нервически сглотнул слюну. Окаменел. Побледнел от прозрения, бедолага.
Забираю, вырываю из его хватки свои бумаги - дерзкий разворот и, победно дефилируя, виляя бедрами, вновь маня без белья задом, в одной только обтянутой, тоненькой юбке... пошагала я прочь, взрывая прошлое... и увлекая Его за собой в наше, общее, но не менее беспощадное, будущее.
Глава 8. Дипломированный юрист
Глава 8. Дипломированный юрист
***
Закрытие практики. Та же картина, та же пьянка, что и на открытие, только уже на дворе – месяц апрель, и жара стоит неприличная…
Опять укуренные, пьяные полутрупы валяются в креслах-«плетенках» и на скамьях на веранде дачи Дробышева. Кто-то еще шевелится, а кто-то - уже в полной отключке.
- Вот ты мне тут… всего понарассказывала, - неожиданно отозвалась ожившая Шурка. – И я чё-т не догоняю… Так х** ты Киселя не бросила? Сама же всем этим и пох*ерила себе…
Печально ржу… Лениво тычу мордяку солнцу, и нет желания даже веки приподнять:
- А того, - решаю ответить, - что если бы я уступила – Борюсик тут же бы меня и оприходовал, причем, наверно, не отходя от кассы, на том же месте, где бы и услышал сию новость… И всё: плакали мои планы, мечты… чувства…
- Чувства? – удивленно взвизгнула (аж затарахтело кресло, когда та, судя по всему, провернулась, уставивши на меня изумленный взгляд).
Игнорирую:
- И вскоре бы я стала той же «сиськастой», которую он просто бы отвез домой, даже после хорошей синьки, - и на том бы всё закончилось, «и на том хватит» (если, конечно, не пи**ит). Нет уж! Дудки… А так… из-за бешенной ревности к Киселю, неприступности, недоступности из-за своих же стальных, непоколебимых принципов… при одной только мысли обо мне, даже одетой, – у него там сразу всё… закипает, горит невъе**нным пламенем. И у меня уже рождается шанс… Вопреки всем моим страхам – я достигну вершины. Вот увидишь. И черт с этим «ОНГМ». Главное, что на одной планете…
Немного помолчав, вновь отозвалась неугомонная Саня:
- Я, конечно, поражаюсь… терпению Фирсова…
- А ему деваться некуда… Боится повторения моего первого курса.
- А что там? Это… когда ты болела? – голос ее стал оживленным, взволнованным.
- Ага, - неприкрыто язвлю. – Боле-ла, - паясничаю, коверкая интонацией слово, - …по подвалам, по теплотрассам, по вокзалам, по электричкам… Пока до Питера не доехала… Там-то меня его «коллеги» и приняли. А чё мне? Восемнадцати еще нет, вот Максу и стуканули, слили, уроды. Приехал – извинялся, клялся, умолял… Чуть «на пузе крест не рисовал», что больше никогда звереть не станет, в жизнь мою лезть не будет и указывать, что, как и где мне делать.
- А чё он упорол? – тихим, напуганным шепотом. – Вернее, - вдруг тотчас себя поправила, - что ты отчебучила, что он?..
Ржу цинично, всё также не роняя взгляда:
- А это, мать, уже не твоего ума дело…
Но не обиделась та. Отнюдь – давно привыкла, что я – сплошная закрытая книга, а потому и сему скромному откровению, что только что вырвалось из моей груди, из пьяного сознания, была безмерно рада.
Но вдруг:
- А бомжи к тебе приставали?
Даже поперхнулась я слюной от такого поворота мыслей в башке у Кути.
Хохочу язвительно:
- Я к ним приставала…
- Фу! Девки, б***ь! – внезапно гаркнул в негодовании Митя. – Чё за х**ню вы несете? Да и потом… Леська – сто пудово еще целка. Пять лет квасим до одури – а так никому и не дала.
Смеюсь издевательски:
- Ну… а толк? Никто из вас брателлу моего вызверить не сможет. Да и сами зассыте тягаться. Поди, разные весовые категории… То ли дело Кузнецов, или хотя бы Киселев… А вот с девственницей – тут уж извините, ребята. Разочарую: чего нет во мне, того нет. Не сваяю обратно…
Ржет, давясь сарказмом, Димка:
- Чё? Всё-таки принца встретила, да?
- Ага, - не сбавляя оборотов яда, отвечаю я, - Принца. Именно его… Заломал и не спросил: хочу ли я быть его Золушкой, али не хочу. Домурыжилась в своё время… Вот теперь и практикую, проверяя и остальных на смелость…
- Че? Реально? – живо подорвался со скамьи, оперся на локоть. Взгляд на меня.
Не сдержалась от интереса и Шура.
Строю вид, что не заметила, что по**ю всё: как и доныне, блуждаю взглядом в облаках.
- Нет, б***ь, фигурально… Да так, что потом не один день пришлось заживать. А чё? – желчная ухмылка; взор на всполошившегося кобеля: - Тоже хочешь?
Нервически сглотнул слюну. Мигом отвернулся, вновь разлегся на лежанке.
- Разве что… голову тому ублюдку свернуть, - шепотом.
- Сверни, - ржу, не сдерживаясь от дерзости.
- А Макс что? – не унывает с этим Фирсовым Кутюхина.
Раздраженно скривиться и отвернуться. Снова взгляд устремить в небо.
- А он знает? – решаю ответить на вопрос, не без упрека за его глупость.
- Я бы сказала… - едва слышно, задумчиво буркнула Шура.
- Ой! - не выдерживаю и гавкаю я. – Ты бы много чего сделала, чему бы он был безмерно рад! Да только сестра у него – я, конченный выродок. И не умею я поступать, как хорошие девочки. А только лишь… как тупая, бахнутая на всю голову, тварь.
- Так из-за чего заруба-то у вас с братом? – внезапно вновь отозвался Митяй.
Нервически смеюсь, осознавая правду:
- Из-за того, что он – праведник, а я - чёрт зло***чий…
***
Время пролетело, как очумевшее. Уже и лето, июнь.
Кузнецов молчал… и ни единой весточки, ни единой встречи невзначай. И я не звонила. Диплом, дела... да и обдумать всё надо было, пережевать. Пережить. Новый план, в конце концов, составить. Хотя... если уж мой подарок его, Борясика сего строптивого, не расшевелил, ни на что серьезное, конкретное не подтолкнул, не побудил, не сподвигнул, то сложно уже на что-то иное, существенное надеяться... И, вообще, стоит ли вновь всё... это безумие, безмозглость... затевать? Шальную игру, в которой в прошлый раз... едва друг друга не поубивали.
Кисель же до сих пор гуськом бродит. Всё надеется, что вновь на меня найдет безумие, как в первый день практики, – и тут уж он свое счастье… не упустит, чего бы это ему уже не стоило. В какой-то момент мне даже стало казаться, что отмотай время назад – и оставь прежние разумы, пропитанные опытом, Артем бы и Кузнецова не постеснялся. Засадить – уж точно бы засадил, ну… а потом бы уже выкручивался, извинялся и так далее. Всё так же отгреб от начальства – вот только было бы уже за что.