Страница 106 из 159
Наши бомбардировщики и штурмовики мастерски поражали противника и на море. Ветераны боевых действий в воздушном пространстве над Финским заливом сохранили в памяти Гогланд. К началу кампании 1942 года фашисты сильно укрепили остров, в трех его бухтах были стоянки для катеров и сторожевиков. А на всех плесах вокруг острова поставлены минные заграждения со скрытыми проходами. Это был первый и очень трудный рубеж для наших подводных лодок, отправляющихся в Балтийское море. И основная задача 57-го штурмового авиационного полка заключалась в том, чтобы вместе с истребителями помогать подводникам, гнать противника в воздухе, подавлять огонь его батарей, уничтожать дозорные и противолодочные корабли и катера. В ту пору авиаполком командовал полковник Ф. А. Морозов.
Большие потери насторожили гитлеровское командование. Оно усилило свои корабли и суда истребительным прикрытием, зенитной артиллерией. Меняла свою тактику и наша штурмовая авиация: ударные группы шли на цель под прикрытием истребителей, воздушным ударам предшествовала тщательная разведка, подавление зенитных средств проводилось специально выделенными группами. Корабли противника в хорошую погоду стали редко появляться в пределах дальности полета наших самолетов. Штурмовики атаковали гитлеровские дозорные катера уже вблизи Большого Тютерса.
Поучителен бой, происшедший в первых числах августа 1942 года. С моря возвращались подводные лодки "Щ-406" и "Щ-303". Они подошли уже к последнему рубежу - острову Большой Тютерс. В это время наши воздушные разведчики увидели, что одну из лодок преследует группа дозорных кораблей противника. По сигналу разведчиков на штурмовку вражеских катеров сразу же отправились самолеты из подразделения Карасева: ведущий Герасимов, а за ним вся пятерка самолетов - Ненашев, Поцелуев, Обницкий, Криц и Яковлев. Трассы зенитных снарядов и пуль потянулись к нашим "илам" и с острова и с катеров. В один катер метко ударили балтийцы, и он пошел ко дну; два других, 306 сильно поврежденных, почти перестали отвечать на огонь самолетов. Разумеется, после такого налета поисковому отряду противолодочной обороны было не до наших подводных лодок.
Десятки вражеских катеров, барж и буксиров уничтожили своим огнем балтийские штурмовики в 1942 году. Это была действенная помощь нашим подводным силам, тральщикам и дозорам. Хотя и медленно, но все более уверенно мы начинали чувствовать себя хозяевами в Финском заливе.
В наших планах было определено место и 1-го минно-торпедного авиаполка. Балтийские торпедоносцы прославили свою часть успешными налетами на Мемель, Штеттин, Хельсинки, Турку, Котку. И наконец, это они в тяжелую пору войны совершали налеты на Берлин с острова Сарема.
К началу 1942 года этот авиаполк пришел, однако, сильно ослабленным. Но наша промышленность уже наращивала темпы создания новой боевой техники, и вскоре мы начали получать самолеты ДБ-3 и Ил-4, позволявшие вести крейсерские полеты далеко над Балтийским морем, Ботническим и Рижским заливами.
По приказу народного комиссара Военно-Морского Флота полк был преобразован в 1 -и гвардейский минно-торпедный авиационный полк. Из-за тяжелой обстановки в пределах Ленинграда мы были вынуждены вынести его базирование за пределы области. В дни, когда надо было вручить боевым полкам авиации флота гвардейские Знамена, а ряду выдающихся летчиков - Золотую Звезду Героя Советского Союза, мне пришлось вылететь в обжитую флотской авиацией северную глушь.
Здесь было меньше селений, чем озер и речек, прорезавших черные и синие массивы лесов. Белые глыбы снега лежали на кронах сосен и могучих лапах остроглавых елей. Отвоеванные у лесов поляны для посевов и луга были укрыты толстым сине-белым снежным покровом, походившим с высоты на гигантские плиты рафинада. Летать тут надо было умеючи, того и гляди угодишь на болото; сколько-нибудь приметных ориентиров не было и в помине.
Мы осматривали дома, в которых северяне, крупные, статные люди с твердыми и добрыми чертами лица, тепло приняли наших летчиков. Все здесь было прочно, надежно, с любовью создано руками тружеников сурового края на века. Я вслушивался в их песни, от которых теплело на сердце. Думалось, здесь наши летчики быстро восстановят свои силы, подорванные в условиях голодной блокады.
Часто мне приходилось беседовать с командиром авиационной бригады полковником Николаем Константиновичем Логиновым, командиром полка, входившего в ее состав, Е. Н: Преображенским и военкомом Г. З. Оганезовым. Минно-торпедная авиация в этом соединении составляла главную ударную силу для активных боевых действий в открытом море и для постановок мин на выходах из финских шхер. И разумеется, командир бригады особенно много внимания уделял подготовке летчиков.
Конкретные задания боевого использования полка давали лично начальник штаба флота вице-адмирал Ю. Ф. Ралль и начальник оперативного отдела капитан 1 ранга А. Н. Петров.
Нам важно было заградить фарватеры через Бьёркезунд, по которым противник часто использовал свои легкие силы для действий на фарватере Кронштадт Лавенсари.
Когда ночи стали короче и светлее, гвардейцы Преображенского блестяще выполнили задачу минирования Котки, а затем пролива Бьёркезунд. В конце июня группа самолетов 1-го гвардейского авиаполка под командованием майора Ивана Ивановича Борзова в сопровождении истребителей 21-го истребительного полка майора Я. З. Слепенкова вылетела на минную постановку с аэродромов, расположенных в зоне Ленинграда. Была пора белых ночей, но на этот раз над морем стояла густая облачность, дымка, видимость средняя. До островов Бьёркского архипелага летели спокойно. При подходе к проливу наши самолеты с берега и с острова встретили сильный зенитный огонь. Но Борзов точно вел свою группу, и вся она сбросила мины в цель. Майор Слепенков пикировал на батареи, стрелявшие по самолетам, его примеру последовали и остальные летчики - Павлов, Сушкин, Горбачев, Меркулов, Зосимов и Романов.
Всего самолеты 1-го гвардейского минно-торпедного авиационного полка выставили в водах противника, на его фарватерах 92 мины, из них 48 контактных. Нам стало известно, что на какое-то время враг был вынужден ограничить этот фарватер для выхода своих сил на нашу коммуникацию Кронштадт - Лавенсари. Еще одну очень трудную задачу выполняли гвардейцы. Они наносили удары по транспортам врага в море, на его ближних и дальних коммуникациях, по вражеским военно-морским базам. Сменивший Е. Н. Преображенского в августе 1942 года на посту командира полка Н. В. Челноков, дважды Герой Советского Союза, лично водил своих летчиков топить вражеские корабли и транспорты, уничтожать живую силу и технику фашистов. Минно-торпедная авиация не только облегчала в тот год боевые походы подводников, но и успешно соревновалась с ними, нападая в Балтике на вражеские конвои. Были случаи, когда гитлеровское морское командование гадало, кто потопил суда: подводные лодки или самолеты? Может быть, транспорт или корабль наткнулся на мину? Тогда снова вопрос: кто ее поставил - подводники или летчики? О если бы наши авиационные полки могли действовать с ближних и оборудованных аэродромов! Но это оказалось возможным лишь после капитуляции Финляндии и разгрома группы армий "Север" под Ленинградом и в Прибалтике. С тех пор удары летчиков стали намного эффективнее, несмотря на уменьшение количества вылетов.
Кроме воздействия на морские сообщения, постановки мин на фарватерах наша тяжелая минно-торпедная авиация наносила систематические удары и по портам и военно-морским базам Хельсинки, Таллин, Котка, Нарва.
Многими ратными подвигами прославила себя авиация Краснознаменного Балтийского флота в Великой Отечественной войне. В борьбе на море авиация являлась основной ударной силой. Этот вывод подтверждает и 1942 год. Без наличия своей авиации вряд ли мы могли бы в условиях блокады обеспечить успешные действия подводных лодок, воздушное прикрытие надводных кораблей, бесперебойную работу Дороги жизни на Ладоге. Я уже не говорю о самостоятельных боевых действиях наших самолетов на морских коммуникациях, их ударах по военно-морским базам, постановках мин на фарватерах противника. Все это требовало от летчиков специальной подготовки. Одновременно они должны были хорошо разбираться в обстановке на суше, ибо иногда добрая половина боевых вылетов проводилась на сухопутных фронтах.