Страница 19 из 51
Да, подумала она, я узнала многое, Джеймесон Рук.
Ведущая новостей спросила Рука, что он думает о гражданской ответственности и о его неработающем кондиционере.
Никки оторвала взгляд о своих карт и ее глаза следили за его шортами и футболкой, в то время, как он босиком пересекал восточный ковер, направляясь к дальней стене.
Он наклонился, чтобы открыть створки окон, которые открывали из его пентхауса вид Трибека, Никки перевела взгляд на находящихся вдали, громадные очертания здания, Ривер Старр на реке Гудзон, затемненное Джерси-Сити.
Контуры здания скрыла тьма, за исключением красного огонька который балансировал на вершине башни.
Они долго ждали.
Маргарет села на стул сына рядом с Никки и сказала:
— Отсюда открывается очень хороший вид.
И когда Рук наклонился, чтобы открыть следующее окно, она наклонилась и прошептала:
— Я его мать, но даже я думаю, что это отличный вид. Но это только моя заслуга. И для полной ясности: —У Джейми моя задница. Про него даже написали песню.
Два часа спустя, после Рука, после ведущей новостей и ее мужа, Никки обыгрывала судью.
Симпсон сказал, что ему все равно, но глядя на его выражение лица, Никки была рада, что получила постановление суда от него еще до игры в покер.
— Думаю карта сегодня вечером не идет ко мне по нескольким причинам… она правда хотела, чтобы он просто сказал — Черт!
— Это не карты, Гораций—, сказал Рук.
— На этот раз, кто-то за этим столом смог прочитать ваши мысли—.
Он встал и пошёл к раковине, что бы почистить себе креветок, а за одно прихватил и бутылочку пива.
Сейчас, сегодня, в общем не важно, вас очень сложно — прочитать—.
Я не могу видеть, что происходит за молчаливой маской судьи.
Это может быть Вууу-Хуууу! или Йаааай-буууу.
Хоть она здесь и первый раз, она вас раскусила.
Рук снова занял свое место, и Никки задалась вопросом, а не был ли поход за пиццой и пивом всего лишь уловкой, чтобы подвинуть свой стул поближе к ее.
— Мое лицо ничего не выдаст, — сказал судья.
— Я не о том, что вы себя чем-то выдали, я о том что она вас раскусила, — сказал Рук.
Он повернулся к ней в то время, как говорил с судьей.
— Я провел с ней несколько недель, и не думаю, что когда-либо знал еще кого-то, кто так умело читает людей.
Он продолжал смотреть на нее и, хотя они сейчас и не были так близко, что бы чувствовать дыхание друг друга, как тогда на балконе Старра, она все равно почувствовала трепет.
Так она повернулась в сторону чтобы собрать банк, задаваясь вопросом с чем, черт возьми, она играла здесь, и она не имела в виду карты.
— Пожалуй, уже поздно, сказала она.
Рук настаивал на том, что бы проводить ее, но Никки присоединилась к остальным гостям, которые тоже собирались уходить, тем самым избавившись от этого. Компания была прекрасным предлогом, что бы отказаться.
Но правда заключалась в том, размышляла она во время поездки вниз, что она не хотела слишком много быть одна, как будто у неё нет пары.
— Так или иначе, не сегодня, — подумала она.
Ведущая программы новостей и ее муж жили в нескольких минутах ходьбы, и стали уходить, как только Симпсон взмахом руки подозвал такси.
Судья ехал в верхнюю часть города рядом с Гуггенхаймом и спросил Никки, не хочет ли она поехать с ним.
Она разбиралась с тем чувством которое возникло когда она покидала квартиру Рука, ей не хотелось стоять и ждать вместе с ним другого такси, потому что она могла передумать и вернуться в его квартиру, поэтому ответила судье: Да.
Рук сказал:
— Надеюсь ты не решила, что твой визит был бессмысленным.
— Почему я должна так подумать? Я ухожу с деньгами, шутник.
Затем она передвинулась на соседнее место в такси, освобождая место для Симпсона.
Десять минут спустя она отпирала дверь вестибюля в Грэмерси Парке, думая о ванне. Никто не будет обвинять Никки в потакании своим желаниям.
— Запоздалое удовлетворение — была фраза, что часто приходила ей в голову, как правило, использовалась в качестве средства подавить редкие вспышки гнева на то, что она делает, а не о том, что она предпочла бы делать.
Или наблюдать, как это делают другие.
Она нажала на кнопку в своей ванне и пузырьки начали приятно щекотать ее тело, это была ее маленькая слабость, джакузи. Ее мысли унесли ее обратно.
В Коннектикут, с двориком, ЗПТ и мужем, который сел на поезд до Манхеттена, со свободным временем и средствами, что бы ходить на массаж время от времени или заниматься йогой.
Йогой, а не боевой подготовкой.
Никки попыталась представить себя в постели со слащавеньким адвокатам у которого бородка как у Джони Деппа и на бампере старенького Saab-а наклейка "От улыбки станет всем светлей".
Что может быть хуже такого Джони Деппа. То что у нее сейчас.
Пару раз в этот вечер она подумывала позвонить Дону, но не сделала этого.
Почему нет? Она хотела похвастаться своей идеальной стойкой при захвате Поченко на станции метро.
Быстро и просто, займите свое место, сэр.
Но это была не причина, по которой она хотела ему позвонить, и она сама знала это.
Так почему же нет?
Это было простой договоренностью с Доном.
Ее тренер для секса никогда не спрашивал ее, где она была, или когда вернется, или почему не позвонила.
У него или у нее не имело значение, чистая практичность — куда ближе.
Он не собирался оставаться или уходить. К тому же, секс был великолепным.
Время от времени он становился слишком агрессивным или слишком отдавался выполнению задачи, но она знала, как справляться с этим и получать то, что ей нужно.
И чем интересно он отличается от таких парней как Ноа Пакстон? он не будет " тем самым", но ее все устраивало.
Так почему же она не звонила?
Она закрыла кран, когда пузырьки начали щекотать ее подбородок, и вдохнула запах из своего детства.
Никки подумала о задержках, попыталась представить себе ход выполнения цели, а не удовлетворение потребностей, и задавалась вопросом, а будет ли это также, к примеру, через одиннадцать лет, когда ей исполнится сорок.
Кажется это длится уже так давно, десять лет, она переделывала свою жизнь полностью с момента смерти своей матери.
Или все это из-за отсутствия вкуса к жизни?
Ей пришлось перевестись с театрального факультета, мечты ее матери, на уголовный.
Она спрашивает себя, если бы ей удалось пережить все это, была бы она счастливой.
Она знала, что стала меньше смеяться и больше анализировать.
Что Рук сказал во время игры в покер? Он назвал ее превосходным читателем людей.
Не совсем та надпись, которую она хотела видеть на своем надгробии.
Рук.
Ладно, но я все-таки поглядывала на его задницу, подумала она.
Она волновалась когда он подошел, ей показалось он видит ее насквозь, как будто пойманную на месте преступления.
Никки нырнула под воду и задержала дыхание, пока следы ее волнения не скрылись за потребностью в кислороде.
Она вынырнула на поверхность и убрала мыльную пену с лица и волос, легла без движения, чувствуя себя невесомой на поверхность прохладной воды, и дала волю размышлениям, как было бы с Джеймесон Руком.
Как бы это было? Как это, чувствовать его? Наслаждаться им? Как это, быть с ним?
И опять по всему телу пробежала волна приятного волнения. Что бы было, если бы она была с ним? Это заставляло ее нервничать.
Она не знала. Это было загадкой.
Она вынула пробку из стока и вышла.
Никки выключила кондиционер и расхаживала по квартире обнажённой и мокрой. Она решила не вытираться полотенцем.
Мыло создавало приятные ощущения на коже. К тому же стоит ей высохнуть, как она тут же вспотеет в этой духоте. Так почему бы не пахнуть при этом лавандой?
Всего два окна в квартире Никки выходили к соседям и раз уж ветра всё равно не предвиделось, она задёрнула занавески и направилась к кладовке.