Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 165

Корнелиус провел рукой по зализанным назад волосам, пытаясь вспомнить хоть какие-то сведения о знаменитом путешественнике.

— Не слышали… — обронил Эзраэл. — Итак… Гудрика поразило одно из заклятий, хранившихся в том захоронении. Уже потом, через много лет, в поисках ответов о своем внезапном недуге, вызванным, несомненно, магическим воздействием, он обратился к своим старым записям и заново исследовал некоторые предметы, — Уидмору нравилась тишина в классе и заинтригованные взгляды студентов, поэтому он растягивал интересную информацию. — Сами предметы, конечно же, были изучены с самого начала довольно досконально и уже не представляли угрозы. Тогда он отправился к той гробнице в Карпатах и нашел ответ. Виллипут долго изучал пещеру и пытался обнаружить следы магии. И она действительно там была, но древние вампиры владели таким колдовством, что не всякому удавалось его засечь. Скрывавший захоронение камень — всё дело в нём! На нём были изображены руны, смесь скандинавских писаний и латинских с итальянско-греческими корнями. Сильнейшее проклятие рунической магии невозможно было снять, и всё потому, что в пору молодости бедный Гудрик пренебрег Тёмными искусствами. Но вы не переживайте, эта книга не научит вас ничему плохому, там лишь расширенный курс древних рун за седьмой курс и несколько интересных ссылок на другие издания. Дело ваше — понять и постичь искусство магии рун или изучать поверхностно, без углубления.

— Но, профессор, а что сказал директор Диппет по поводу этого учебника?

Уидмор обернулся к девушке, сидящей у окна.

— Мисс Розир, не было бы и разговоров об этом, если бы он не одобрил, — Уидмор подарил Друэлле дружелюбную улыбку. — Но если вам интересна рунология, то не следует распространяться об этой книге, все же, мы немного отходим от программы, одобренной министерством.

Несмелая рука поднялась в воздух.

— Да, мисс Уинтер?

Аврора помедлила с вопросом, но, всё же, осмелилась его задать:

— А что случилось с Гудриком?

— Он оказался неспособным иметь детей, — со всей серьезностью сказал профессор, — именно поэтому у него не было детей, ни, уж тем более, внуков.

Послышались смешки со стороны Слизерина.

— Я сказал что-то смешное, мисс Блэк? — строго спросил он.

Вальбурга мигом затихла, но неприятная ухмылка осталась на её лице.

— Не так уж страшно, профессор, я ожидала от вампиров куда более изощренных проклятий, — надменно произнесла она. — Проклятие бесплодия — да это детский лепет по сравнению с тем, что действительно могло быть опасным для Гудрика!

Эзра оценил манерную девицу, которая не потрудилась даже открыть учебник, в то время как другие уже с интересом изучали его. Да, ему удалось вызвать трепет учеников перед своим предметом.

— А что может быть изощреннее? Кто понял эту насмешку судьбы, в которую попал Гудрик Виллипут? — Уидмор указал рукой в сторону Тома. — Да, мистер Риддл, слушаю ваши предположения.

Том повернулся к сокурснице, чтобы пояснить ситуацию. При взгляде на него Блэк потеряла всю спесь, но сдержалась от того, чтобы опустить взгляд. Том оценил её попытки держать себя в руках и едва не ухмыльнулся.

— Вальбурга, мы все прекрасно понимаем, что такому огромному роду, как Блэки, вымирание не грозит, — стараясь говорить серьезно, начал Риддл, но в его словах вряд ли можно было не различить сарказм. — Вампиры прокляли первого вошедшего в хранилище самым страшным недугом, ведь они сами бесплодны — и для них это самый неприятный аспект вампирской жизни. Они просто сделали то, что считали наиболее опасным для человеческого рода. Своего рода маленькая пакость, простите за каламбур. Но, согласись: неспособность продлить свой род — весьма опасное проклятие.

— Именно так, мистер Риддл, я рад, что вы правильно расценили ситуацию и совместили знания о вампирах с данной историей, — перебил его Уидмор, — но мы что-то заговорились, предлагаю начать с самого начала. Откройте первый параграф и прочитайте первую часть, чтобы нам было что обсуждать…

Уидмор производил впечатление человека знающего, и он с радостью делился знаниями со студентами. Ценность его таланта к преподаванию была, несомненно, наработанной годами и опытом мерой. Том сразу же обратил внимание на этого человека. С виду обычный, иногда круги под глазами и розоватая кожа лица, особенно после выходных, могли подсказать о некоем алкогольном пристрастии профессора. Поражала его психологическая подкованность: он читал учеников, как открытые книги, и даже его — Тома Риддла — сразу же заприметил; Уидмор задавал вопросы с подвохом, из которых Том находил выход и правильными ответами зарабатывал факультету баллы. Часто профессор слишком увлекался и позволял себе заходить в глубокие дебри знаний, которые обычно не даются в школах. Он выходил за рамки учебников, и иногда можно было понять его речи превратно…

— Чем поверхностнее человек, чем менее знает он свои сокровенные черты, — пояснял Уидмор новый параграф более углубленно, — тем более вовне направлена его жизнь. И чем дальше заходит процесс потери «внутреннего» у народа, тем более напыщенными, официальными и формальными становятся внешние проявления его жизни — формы правления, законы и культ, — профессор с упоением оглядывал класс благодарных слушателей. Он зашел намного дальше данной в учебнике темы и теперь пожинал плоды своего преподавательского таланта. Студенты слушали, затаив дыхание, некоторые не до конца понимали, но старались вникнуть в содержание книги «Тайны рун», которую практически наизусть цитировал Уидмор: — И эти проявления становятся совершенно обособленными понятиями, никак не связанными между собой. Но они должны сохранить хотя бы остатки вечности в знании: «Я верю в то, что я знаю, и потому я могу жить», — с выражением процитировал профессор, — поэтому арийское божественное «внутреннее» — ко всему прочему, еще и основа гордого пренебрежения ариев к смерти, основа их безграничной веры во Всевышнего и в самих себя, которая так чудесно выражается словом «Rita» (космический порядок, закон)*, символически изображаемым пятой руной, пятым словом-знаком. И потому эта руна гласит: «Я — мое rod**, это rod неразрушимо, потому что я сам — мое rod». — Уидмор сделал небольшую паузу. — Я смотрю, вы пока не очень понимаете философию жизни, открытую Гвидо Фон Листом, а если есть те из вас, кто вникнул в смысл его учений, то я прошу вас не принимайте его мысли на веру — у вас есть своё Я. Это всего лишь точка зрения Тёмного мага, и со стороны науки она верна, но не забывайте, что есть мера человечности, и следующие мои слова не должны восприниматься как попытка привить вам иное мировоззрение, — Уидмор готовил учеников к главному, тому, что поймут без исключения все — учению о чистоте крови: — Древо Мира, Иггдрасиль***, в узком смысле — родовое древо ариев, рядом с которым родовые деревья других народов рассматриваются как «чужие». Понятие, которое символически изображает руна «kaun», «ku

Риддл сжал кулаки, пытаясь осознать, что только что сказал профессор. Стоит найти экземпляр книги Гвидо Фон Листа, уж слишком точно она описывает положение мыслей в голове Тома как про пренебрежение к смерти, так и к чужой крови, кровосмешению…

Уидмор закончил речь, студенты находились в трансе. Аврора делала пометки в наспех начирканном конспекте слов преподавателя, она закусила перо, пытаясь вникнуть в каракули, написанные второпях. Состояние транса витало в классе, а Риддл всё больше удивлялся, как можно так в лоб заявлять о чистоте крови и практически в двух словах объяснить теорию ненависти к не принадлежащим к твоей касте слоям. Том отождествлял себя с некоторыми словами, но он и думать не мог, что понимает всё несколько извращенно, принимая идеологию ариев как попытку объяснить собственную судьбу. Он был побегом от чужого дерева, смешанной кровью, полукровкой… Ненависть к отцу-магглу вспыхнула с новой силой, казалось, что после убийства его грязной семьи на душе полегчает, но Том ошибался. Слова Уидмора были всего лишь цитатами из Тёмной книги, возможно, профессор слишком увлекся и не заметил, как его речь повлияла на студентов. Некоторые слизеринцы окрысились: Вальбурга Блэк поглядывала на единственного магглорожденного студента в классе — гриффиндорца Джереми Милтона; тот, в свою очередь, старался игнорировать взгляды, но все же осунулся, поник. В голове МакГонагалл, возможно, роились мысли о разговоре с директором по поводу методов преподавания Эзраэла Уидмора, но тут не подкопаешься, он всего лишь давал материал, а не пытался зомбировать учеников тёмными учениями. В классе также были и другие полукровки, задумавшиеся о своем происхождении, и тут Том осознал, что дело не только в роде и степени чистоты крови, дело в тех, кого он ненавидел всей душой всю жизнь. В голове почему-то стали вспыхивать картинки из прошлого — дети из приюта, озлобленные сироты, брошенные родителями. Билли Стаббс — задиристый мальчишка, которому Риддл отомстил по-своему, еще по-детски, но отомстил. Много воды утекло с тех пор: Том вырос и теперь был выше этих заносчивых детей. Он был волшебником, особенным, а это отребье осталось там, на самом дне. Том еще больше возненавидел весь немагический род и грязнокровок — детей магглов, недостойных носить звание волшебников…