Страница 4 из 7
Маскарад
В глухих коридорах и в залах пустынныхСегодня собрались весёлые маски,Сегодня в увитых цветами гостиныхПрошли ураганом безумные пляски.Бродили с драконами под руку луны,Китайские вазы метались меж ними,Был факел горящий и лютня, где струныТвердили одно непонятное имя.Мазурки стремительный зов раздавался,И я танцевал с куртизанкой Содома,О чем-то грустил я, чему-то смеялся,И что-то казалось мне странно знакомо.Молил я подругу: «Сними эту маску,Ужели во мне не узнала ты брата?Ты так мне напомнила древнюю сказку,Которую раз я услышал когда-то.Для всех ты останешься вечно чужоюИ лишь для меня бесконечно знакома,И верь, от людей и от масок я скрою,Что знаю тебя я, царица Содома».Под маской мне слышался смех её юный,Но взоры её не встречались с моими,Бродили с драконами под руку луны,Китайские вазы метались меж ними.Как вдруг под окном, где угрозой пустоюТемнело лицо проплывающей ночи,Она от меня ускользнула змеёю,И сдёрнула маску, и глянула в очи.Я вспомнил, я вспомнил – такие же песни,Такую же дикую дрожь сладострастьяИ ласковый, вкрадчивый шёпот: «Воскресни,Воскресни для жизни, для боли и счастья!»Я многое понял в тот миг сокровенный,Но страшную клятву мою не нарушу.Царица, царица, ты видишь, я пленный,Возьми моё тело, возьми мою душу!<Июль 1907>После победы
Солнце катится, кудри мои золотя,Я срываю цветы, с ветерком говорю.Почему же не счастлив я, словно дитя,Почему не спокоен, подобно царю?На испытанном луке дрожит тетива,И всё шепчет и шепчет сверкающий меч.Он, безумный, ещё не забыл острова,Голубые моря нескончаемых сеч.Для кого же теперь вы готовите смерть,Сильный меч и далёко стреляющий лук?Иль не знаете вы – завоёвана твердь,К нам склонилась земля, как союзник и друг;Все моря целовали мои корабли,Мы почтили сраженьями все берега.Неужели за гранью широкой землиИ за гранью небес вы узнали врага?<Июнь 1906>Выбор
Созидающий башню сорвётся,Будет страшен стремительный лёт,И на дне мирового колодцаОн безумье свое проклянёт.Разрушающий будет раздавлен,Опрокинут обломками плит,И, Всевидящим Богом оставлен,Он о муке своей возопит.А ушедший в ночные пещерыИли к заводям тихой рекиПовстречает свирепой пантерыНаводящие ужас зрачки.Не спасёшься от доли кровавой,Что земным предназначила твердь.Но молчи: несравненное право –Самому выбирать свою смерть.<Осень 1906>Умный дьявол
Мой старый друг, мой верный Дьявол,Пропел мне песенку одну:«Всю ночь моряк в пучине плавал,А на заре пошел ко дну.Кругом вставали волны-стены,Спадали, вспенивались вновь,Пред ним неслась, белее пены,Его великая любовь.Он слышал зов, когда он плавал:«О, верь мне, я не обману»…Но помни, – молвил умный Дьявол, –Он на заре пошел ко дну».<Июнь 1906>Отказ
Царица – иль, может быть, толькопечальный ребёнок,Она наклонялась над сонно-вздыхающимморем,И стан её, стройный и гибкий, казался тактонок,Он тайно стремился навстречу серебрянымвзорам.Сбегающий сумрак. Какая-то крикнулаптица,И вот перед ней замелькали на влагедельфины.Чтоб плыть к бирюзовым владеньямвлюблённого принца,Они предлагали свои глянцевитые спины.Но голос хрустальный казался особеннозвонок,Когда он упрямо сказал роковое: «Не надо»…Царица, иль, может быть, только капризныйребёнок,Усталый ребёнок с бессильною мукоювзгляда.<Сентябрь 1907>, ПарижВоспоминание
Над пучиной в полуденный часПляшут искры, и солнце лучится,И рыдает молчанием глазДалеко залетевшая птица.Заманила зелёная сетьИ окутала взоры туманом,Ей осталось лететь и лететьДо конца над немым океаном.Прихотливые вихри влекут,Бесполезны мольбы и усилья,И на землю её не вернутУтомленные белые крылья.И когда я увидел твой взор,Где печальные скрылись зарницы,Я заметил в нём тот же укор,Тот же ужас измученной птицы.<Август 1907>, Париж