Как укротить Валькирию

- Дана Владимировна. – услышала грохочущий бас. Медленно приподнялась и увидела стоявшего Леонида. Тот с удивлением разглядывал ее. Валькирия же, открыв рот, внезапно поняла: а вдруг Леонид тоже в сговоре с Германом? Дана не могла точно объяснить, что за сговор. Но в ее пьяном воображении все окончательно перепуталось. И девушка сорвалась с места.

Ладно, попыталась сорваться. Вместо этого встала и упала прямиком в руки шоферу.

- Эк вас развезло, Дана Владимировна!

- Пусти! – пропыхтела Валькирия, не понимая, почему язык такой неповоротливый. Еще и бар кружился, словно карусель.

- Пущу, пущу. С рук на руки передам кому следует.

В машину Дану усадили аккуратно, на заднее сиденье. И пристегнули ремнем. К тому времени Валькирия окончательно утвердилась в мысли, что брата надо спасать. От чего – неизвестно. Но явно надо.

А вдруг уже поздно? Она подвела Ивара! Теперь его никто не найдет, ее саму запрут в особняке, а Карина останется одна.

У-у-у-у-у!

Дана взвыла изо всех сил. Так что шофер вздрогнул и едва не увел машину в канаву.

- Дана Владимировна, что с вами?

- Отдайте моего брата! – провыла Дана. Не бросалась она на шофера только потому, что сил не было. Руки и ноги казались ватными, голова – легкой и звонкой. А язык двигался словно сам по себе. Правда все фразы почему-то комкались и вылетали невнятными восклицаниями.

- Влад, спаси меня! – заорала, когда машина свернула с шоссе на узкую дорогу, ведущую в лес. Все, сейчас и ее прикопают рядом с Иваром. Типа, так не доставайся же ты никому!

- Рыженький, на помощь! – попыталась она снова, когда машина затормозила у большого бревенчатого коттеджа. Такого…как из сказки. Весь резной, усыпанный сверкающим под несколькими фонарями снегом, с большими окнами, сейчас ярко освещенными.

Дана сопротивлялась как тигрица…очень пьяная тигрица. Ей удалось даже пару раз махнуть руками, прежде чем Леонид, бурча что-то под нос, молча перебросил ее через плечо и понес в дом.

- Свободу…ик…сво…боду попуга-ик-ям. Пусть всегда….ик, ик, ик… - заело ее на икоте.

Покачиваясь на плече шофера, Дана видела все в интересном ракурсе. Вот с легким скрипом открылась дверь, пахнуло теплом и аппетитными запахами. Потом перед расфокусированным взглядом мелькнул просторный холл, весь оббитый деревом, с кучей картин на стенах. До слуха донеслись какие-то подозрительные звуки: вопли на английском, звуки стрельбы и рев бензопилы. Глаза Даны сами собой расширились до размеров блюдечек. Но не успела ничего подумать, как Леонид внес ее в гостиную. Большую такую, теплую даже с виду. Везде дерево, даже перила каменной лестницы, ведущей на второй этаж, были выполнены нарочито грубо, словно сложенные из толстых веток. Из веток же были выполнены перила второго этажа. На стенах тут и там висели медвежьи шкуры. А с потолка свисала люстра из чьих-то там рогов. И электрических «свечек». Плюс огромный камин.

А Дана по-прежнему круглыми глазами смотрела на огромный диван и широкий низкий стол перед ним. И плазму, на которой Эш как раз разрезал бензопилой то ли демона, то ли еще кого.

С темного кожаного дивана с одинаковым изумлением на гостей смотрели невредимый Ивар и ошарашенный Герман. Оба в таких брутальных мужских халатах суровой расцветки. И с валяющимися на столе коробками…из-под пиццы. И бокалами с пивом.

- Это что? – обрел дар речи Герман, медленно вставая.

- Это Дана Владимировна. – пропыхтел Леонид, опуская ношу на пол. «Ноша» задумчиво икнула и спросила заплетающимся языком:

- А где лопата?

- Она пьяная? – поинтересовался Ивар, словно не веря глазам своим. – Данка, ты где напилась?

- Ик… - сообщила ему сестра. – Ты живой?! Ути моя лапочка!

Сидя на полу, она перевела взгляд на Германа и погрозила ему пальцем:

- Не смей его трогать, засранец! – а потом, с каким-то надрывом. – А ведь ничего так был. Эх…забери меня, а?

Последнее относилось к Владу, о чем Дана не успела сообщить. В доме было тепло и хорошо. Даже вопли от телевизора не мешали. Глаза стали закрываться сами собой. Дана зевнула раз-другой и решила, что вздремнет немного. Прямо на полу. Тут такая уютная шкура…

***

Похмелье ее не настигло. То ли богатырское здоровье, то ли особенность организма. Но проснувшись, Дана ощущала только сильную слабость и желание провалиться куда-нибудь поглубже. Потому что помнила все до последнего слова. И до последнего сообщения. Да, да, в машине она еще и сообщения Владу отправляла. Хорошо хоть не с предложениями пожениться. А с требованиями пока что не приближаться к ней, так как его могут убить. И вообще сообщала, что ей не до отношений, хотя рыжий милый и ей нравится. И в постели с ним хорошо.

Дана глухо застонала и перевернулась на спину. Вот так, расслабилась. Ну что, хорошо?

Хорошо не было. Ну хоть голова не болела и не тошнило. Зато морально было погано.

- Я – идиотка. – шепотом сообщила Дана обшитому деревом потолку. – Кстати, где я? И как сюда попала?

Она, приподнявшись на локтях, огляделась. Одновременно щурясь от переживаний.

Спальня. Большая. Массивные балки медово-желтого цвета, такие же стены. Огромные окна, задернутые матовым тюлем, есть выход на балкон. Мебель светлая, тяжелая. В углу пара кресел и книжные, нарочито грубые полки. Весь пол покрыт бежевым, мягким даже с видом ковром.

Кровать, на которой Дана провела ночь, была просто гигантских размеров. С резной деревянной спинкой и небесно-голубым постельным бельем. Чуть хрустящим и пахнущим «альпийской свежестью».

Заглянув под одеяло, Валькирия выругалась: спала она в одном нижнем белье. Впрочем, скорее всего это брат постарался. Вряд ли он подпустил к ней кого-то другого.