Страница 4 из 7
Виктору приходилось видеть злость Мэдисон, ее боль, смущение, огорчение. Но он никогда не наблюдал такой холодной ярости.
Мэдди, с которой Виктор был знаком вот уже десять лет, не имела ничего общего с резкой, полной пренебрежения женщиной, сидящей сейчас за столом заседаний.
Что бы она ни говорила, Мэдисон любила отца, и раньше ей не удавалось скрывать, как она нуждается в его внимании и одобрении. Ошибкой было то, что она пыталась получить их, пойдя по материнским стопам, а Джереми Арчер так и не оправился от потери жены и не хотел видеть в дочери проявление ее бесстрашной натуры.
– По-твоему, Рамона думает так же? Или, может, она предпочла бы, чтобы ее отец не пил?
Мэдисон усмехнулась:
– Мы это не обсуждали.
– И все же, если ее отец обанкротится, вряд ли она будет рада.
Мэдисон вытащила из сумки телефон с небрежностью, в которую можно было бы поверить, если бы не огонь, пылающий в ее глазах.
– У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы отказаться от угроз, – предупредила она.
– Или что?
– Десять.
В первый раз на памяти Виктора непогрешимый бизнесмен Джереми Арчер допустил ошибку в переговорах – раскрыл перед дочерью все карты.
Джереми предполагал, что, не интересуясь бизнесом, Мэдисон не может быть такой же жесткой, как он. Но Виктор по личному опыту знал: какая бы разная жизнь ни была у родителя и ребенка, это не значит, что у них нет общих черт характера.
Мэдисон прижала телефон к уху.
– Не надо, – попросил Виктор.
– Прости. – Мэдди покачала головой.
Причина для извинения могла быть только одна – что бы она ни запланировала, это нанесет ущерб ИХА и, как следствие, ему.
В его голове все еще проносились догадки, когда Мэдди связалась с юристом трастового фонда:
– Здравствуйте, мистер Беллингем. Мне нужно, чтобы вы составили для меня несколько документов. Чуть позже я продиктую инструкции.
Из телефонной трубки донеслись крики юриста.
Мэдисон помолчала и ответила:
– Да, он знает. Он сидит здесь. Фактически это происходит по его инициативе.
Обычно невозмутимый Беллингем говорил так громко, что Виктор слышал его.
– Я абсолютно уверена. И еще кое-что, мистер Беллингем. Если ваша компания хочет, чтобы, обретя через шестьдесят пять дней полный контроль над трастовым фондом, я осталась вашим клиентом, прошу подготовить документы к моему приезду сегодня днем.
На этот раз юрист заговорил тише.
– Спасибо, мистер Беллингем.
Мэдисон убрала телефон в сумку и встретилась взглядом с отцом, ожидая его вопроса.
Джереми упрямо молчал, а может, он был слишком шокирован, чтобы говорить, догадавшись о содержании бумаг. Или он ошибочно предполагал, что для его дочери интернациональный холдинг Арчера достаточно важен.
– Что это за документы? – Виктор не хотел делать выводы, базируясь на предположениях.
– Как вы знаете, в результате финансовой сделки моего дедушки Мэдисона с Джереми, заключенной при его вступлении в брак с моей матерью, трастовый фонд владеет двадцатью пятью процентами акций холдинга.
– Эти акции – твое наследство.
– Роми мой друг.
– Ты отдашь ей часть акций? – Виктор не рассчитывал, что все будет так просто.
– Если компании мистера Грейсона будет грозить банкротство из-за ИХА или другой фирмы, связанной с холдингом, уже через минуту после наступления моего двадцать пятого дня рождения акции перейдут лично Гарри Грейсону.
– Ты не можешь сделать это!
– Могу. – В этот момент Мэдисон походила на отца, как никогда раньше.
– А если его компании ничто не будет угрожать? – поинтересовался Виктор.
– Половина моих акций перейдет Роми.
Краска прилила к щекам Джереми. Он прищурился и встал:
– Ты не подпишешь эти бумаги.
– Подпишу. – Мэдисон, наоборот, расслабилась. – У тебя был шанс отказаться от прямого шантажа, но ты его упустил.
– Это безумие! – воскликнул Стивен Уитли. – Даже половина ваших акций стоит десятки миллионов.
– Роми не придется беспокоиться о том, что алкоголизм отца разрушит ее жизнь, не так ли? – Вопрос Мэдисон адресовала своему отцу.
Джереми хлопнул ладонью по столу:
– Я не разрушаю твою жизнь, Мэдисон, ты сама с этим неплохо справляешься.
– Это не так, но я не надеюсь, что ты поверишь мне.
– Ты не отдашь двадцать пять процентов акций моей компании!
Виктор не знал, понимает ли Джереми, что он лишил себя всех козырей.
Джереми и Мэдисон слишком похожи: оба готовы на крайние меры, лишь бы получить то, что для них важно. Мэдисон была дорога Джереми, но она не верила в это, а Джереми был слишком слеп, чтобы увидеть, чего от него добивается дочь.
Кроме того, для Джереми на первом месте стоял интернациональный холдинг Арчера, тогда как для Мэдисон – люди, которых она любила. Их приоритеты противоположны, и, если Виктор не возьмет все под свой контроль, ситуация примет угрожающий характер.
– Сядьте, Джереми, – скомандовал он уважительным, но непреклонным тоном.
Бросив взгляд на дочь, глава холдинга сел.
– Мы отклонились от темы, и, по-моему, пришла пора вернуться к ней.
Джереми кивнул.
Виктор встал, одернул пиджак, подошел к Мэдисон и предложил ей руку:
– Пойдем со мной.
– Что ты делаешь, Виктор? – Джереми озабоченно посмотрел на него.
Он знал, что ИХА для Виктора – самое главное, холдинг стал для него средством реализации собственных амбиций, и он не отступит только из-за того, что у босса проблемы с дочерью.
– Нам с Мэдисон нужно кое-что обсудить.
Стивен нахмурился:
– Ты не единственный кандидат. Контракт был предложен четверым.
– Я единственный, кто имеет значение.
У его босса почти неуловимо дрогнули губы, и Виктор понял, что был прав. Тем не менее Джереми сказал:
– Думаю, решать Мэдисон.
Девушка пренебрежительно хмыкнула:
– Конечно. Если решение за мной, полагаю, я должна выбирать из тех, кого ты ознакомил с контрактом. Один помолвлен, другой годится мне в отцы, к тому же разведен, третий мне незнаком. Остается Виктор.
– Максвелл Блэк стоит того, чтобы с ним познакомиться.
Может, это и правда, но Виктору не понравилось, что Джереми упомянул Максвелла. И у него, и у Виктора русские корни, и они любили не только американскую культуру, их семьи были близки, они росли вместе и имели схожие цели.
Они могли бы стать друзьями, но были слишком похожи. Оба хотели оставить след в этом мире, взобраться на самый верх. И если до сих пор Максвелл и Виктор не вступали в конфликт, то только потому, что выбрали разные пути для покорения вершин бизнеса.
К счастью, слова отца не оказали никакого влияния на Мэдисон.
– Мистер Блэк, пусть вас не вводит в заблуждение то, что Джереми игнорирует мои слова. Эти статьи – ложь, сфабрикованная человеком, которого я считала другом. У нас с Перри никогда не было сексуальных отношений.
Боль, скрывавшаяся за взвешенным тоном Мэдди, заставила Виктора подумать о жестких санкциях против Перри Тимуотера.
– Я верю вам, – сказал Максвелл.
Мэдисон немного расслабилась:
– Хорошо.
– Я был бы рад узнать вас и без причины, по которой созвано совещание, мисс Арчер. – Чертов Максвелл очаровательно улыбнулся. Виктор чуть не скрежетал зубами. – Вы кажетесь мне интересным человеком.
Она подняла голову:
– Спасибо, но…
– Не стоит сразу отвергать возможность нашей совместимости. – Улыбка Максвелла была способна покорить сердце любой женщины. – Думаю, я могу научить вас любить некоторые вещи, в которых вас обвинили.
Судя по прерывистому вздоху, Мэдисон была шокирована. Максвелл всегда использовал свои сильные стороны и слабые стороны других. Превратить сенсационные заголовки во что-то запрещенное, но потенциально восхитительное – отличная тактика, чтобы удержать контроль над ситуацией и напомнить Мэдисон о ее унижении.
Но, к несчастью для Максвелла, Виктор не собирался позволить ему преуспеть.