Страница 9 из 11
- Что ты сотворил?! - фраза резанула сознание, прямо как тогда, много месяцев назад в Японской национальной корпорации, разве что тот тип со змеиными глазами произносил её более возвышенно и благородно. В ней не было той истеричной надрывности, какая обычно бывает у фанатиков, не-е-е-ет, та тварь точно знала и что она делает и чего она хочет, этот же, клацающий своими атавистическими искусственными конечностями, только думает, что знает.
- То, что должен был бы сделать любой человек, у которого есть совесть и сила, - глаза вновь загорелись искрящим янтарём, металлические зубы блеснули в отблесках плеснувших из кабеля искрах. Джентльмен сделал несколько решительных шагов вперёд, из костяшек пальцев показались, сверкнув, короткие лезвия сложной формы, он отвёл руку для удара.
- Он покарает тебя, как и всех, кто противится Его приходу! - чёрные лязгающие при движениях руки метнулись вверх, направив на оппонента револьвер, мелькнула вспышка, после которой наступила тишина. Грузный человек подался вперёд, желая увидеть лицо того демона, который разрушил то, что он со своими братьями строил долгие месяцы, труха от планов опала на землю как страницы разорванной книги, как той, которую украл странный гигант. Где-то в здании занимались мелкие очаги пожаров, электроника барахлила, ничего не работало и ничто не могло спасти ветхое здание в старом промышленном районе от уничтожения, под пеплом и бетоном чудище, осмелившееся сопротивляться пришествию, должно было сгинуть.
- Вы так верите в свои силы, что не способны даже прочитать о том, что классическое оружие почти бесполезно против людей с панцирной искусственной кожей? - из хаотично колыхавшейся завесы бетонной пыли вынырнул непримиримый кулак с ощетинившимися странными лезвиями, на тыльной стороне руки красовался лёгкий след от проскрежетавшей по ней пули, в тусклой полутьме блеснуло состоящее из нетронутых шестиугольников покрытие пиджака. - Должен сказать, я не ожидал столь слабого сопротивления. Мальчишки и старик, потянувший их за собой в могилу, отцы тащат детей на тот свет, Базаров был бы в восторге от такого итога, - под плясавшими в темноте огоньками ядовито-янтарных глаз сверкнула металлическая улыбка, стройные ряды зубов разошлись, и из них вышел поперхнувшийся иронией смешок.
Кровь, текшая из шеи и горла, поверженного адепта смешивалась с серыми частичками оседавшего бетона, искусственные глаза едва горели, внутренние системы поддержания жизни силились что-либо сделать, нанороботы позапрошлого поколения спешили к зиявшим ранам. Сергей Юрьевич посмотрел на умиравшего человека средних лет, в нём не было ничего особенного, ничего, что могло как-то запомниться или выделить прислонившуюся к стене фигуру из бесконечного ряда отправленных в архивы вечной памяти и тех, кому путь туда был запрещён, запрещён им судьёй.
- Зачем вы подорвали улицу в "Джунглях"? - джентльмен опустился на колено перед умирающим и заглянул ему в лицо, ничего не желая увидеть и ничего не собираясь менять.
- Мы отправляем людей на облака сетевых сервисов, где им не придётся больше заботится о пище, питье и... - почти погасшим взглядом чернеющих полусфер человек уставился в начинавший задымляться потолок, делая долгий хрипящий вдох, в котором чувствовались признаки того, что шея была зашита не слишком идеально, - всём том, что отвлекает их от творчества и созидания, от мыш-ле-ни-я, - последнее слово он произнёс, трясясь от тока, пущенного по проводам, шедших от руки Сергея. Он сидел и молча смотрел как противник бьётся в конвульсиях, его глаза бешено мигают, пальцы механических рук непроизвольно и бессистемно сокращаются, а рот издаёт всё более и более пугающий хрип, скрещенный с бульканьем.
Когда пространство заполнилось дымом настолько, что пришлось активировать фильтры в верхней секции горла, монстр с горящими глазами вернул выбрасываемые электрошокеры на место и, дотронувшись до шеи покойника, надавил. Чип визжаще, будто умоляя о том, чтобы его оставили в покое, хрустнул. В этом не было особого смысла, здание бы наверняка обвалилось, или пожар сожрал бы тело вместе со всей электроникой, но пышущий ненавистью человек хотел сделать это, потому что он должен был это сделать.
***
- Так значит, ты хочешь использовать меня в качестве неуязвимого козыря в рукаве в твоих странных соревнованиях с тем самым Сергеем Юрьевичем? - Кирилл сидел за столиком напротив Яна и несколько растерянно смотрел тому в глаза, странные, без какого-либо выражения, но с глубоким искрящимся светом, не то уверенности, не то ажиотажа.
- Да. Сам понимаешь, тебя невозможно взломать, твои мысли - прочитать, а конечности - свести спровоцированной судорогой, - в его голосе чувствовалось нечто гудящее, механическое, отчасти - раздвоенное, как будто два человека говорили почти в унисон.
- Это не мешает ему устранить меня физически...
- Это интеллектуальная игра, он не опустится до того, чтобы убивать тебя.
- Ты так в этом уверен? - на несколько мгновений воцарилась тишина, такая долгая для ситуаций, в которых с содроганием ожидают ответа. По комнате успел пронестись ветерок, ворвавшийся через раскрытое окно, что-то прокричать птица и, где-то там, в саду, Висельник был в этом уверен, вздохнуть Марта, наслаждавшаяся атмосферой парка и одновременно присутствующая, можно считать, сидящая перед ним.
- Да, - после этого ничего не последовало, слово безапелляционно повисло в воздухе, убеждая присутствующих в своём соответствии действительности. Вся эта ситуация, скрытая туманом неосведомлённости, дразнила Кирилла, он любил периферийные истории, короткие, насыщенные. Писатель внутри него жаждал узнать всё, изучить каждое предложение, не так часто с его знакомыми происходило подобное. Но рациональность, которая никогда не покидала его, настойчиво твердила о рисках, с ней нельзя было не считаться, но пойти на риск можно было.
- Хорошо, я согласен. Что мне нужно сделать?..
***
В великолепном блеске вычищенной автоматическими системами квартиры, как бы отгороженной от внешнего мира чернотой стекла, устало распластался в кресле демон корпоративных войн, который ныне развлекался исключительно тем, что работал на самого себя во имя отсутствия скуки и всепоглощающего чувства вины. Искусственные руки были покрыты сетью микроскопических потёртостей, которых уже было достаточно для того, чтобы они выглядели потрёпанными. Сажа на лице, расположившаяся широким мазком от правого виска к подбородку, добавляла его образу утомлённости, а взгляд, непривычно пустой, без огонька, выдавал отсутствие их владельца в реальном мире, его разум был где-то далеко, но занят он был чем-то не слишком важным. Рядом с ним, примостив голограмму-персонификацию в уютном кресле, находился Джек, помехи на месте лица свидетельствовали о состоянии, схожем с состоянием его друга, внутренние процессы обрабатывали некое множество запросов, на которых было сосредоточено и ядро его личности, так что времени на активное поддержание визуализации эмоций не было. Артур недавно ушёл, захотел прогуляться, сразу после его ухода силившиеся активно беседовать джентльмены замолчали и погрузились в праздные раздумья.
По небу неспешно летел огонёк вертолёта, он мирно мигал, будто задавая ритм спокойной жизни, раскинувшийся под ногами гигантский город казался таким недосягаемым. Каждый человек в том городе был потенциально опасен, каждый таил в себе частицу неизвестности, а неизвестность, как известно, - это риск.
- Как думаешь, можно ли излечить человечество от глупости? - как бы между прочим спросил Сергей Юрьевич, мутным взглядом глядя в неизменную точку.
- Вряд ли, друг мой. А почему ты спрашиваешь? - голографическая панель, отвечавшая за визуализацию лица, колыхнулась, перестроилась и стала транслировать пару усталых глаз, моргающих в такт сказанным глазам.
- Порой мне кажется, что я делаю бессмысленную работу, что раньше, что сейчас. Годами я убивал людей за то, что они хотели убить кого-то другого, ничего не изменилось, разве что раньше мне платили за это деньги, и, как мне кажется, ничего не изменится. Этот процесс продолжается тысячи лет, а я возомнил, что смогу что-то изменить... - печальные глаза уткнулись в пол, застеленный пушистым ковром, что-то резко переменилось, Джеку даже показалось, что он услышал, как в голове сидящего рядом человека что-то затрещало, глаза налились ненавистью, а брови сошлись на переносице... - а иначе вообще ничего не имеет смысла. - Он сжал подлокотники, и они с треском сломались. - А теперь стоит прочитать эту чёртову книгу.